«В сентябре 1939 года по предложению Сталина было принято решение освободить Молотова от обязанностей председателя Экономсовета. Сталин считал, что Молотов с этой работой не справляется. Я не хочу плохо говорить о Молотове. Но вообще-то он был негибким, неоперативным, любил длительные совещания, где сам мало говорил, думаю, потому, что он заикался, а это его угнетало, но он любил всех выслушать. Кроме того, Сталин занимал Молотова на всяких совещаниях, часто вызывал к себе, одним словом — держал около себя. Поэтому Молотов и не мог более оперативно работать в Экономсовете».
Хотя Анастас Иванович больших симпатий к Вячеславу Михайловичу не питал, вполне возможно, что его характеристика Молотова как бюрократа близка к истине. Но причины отставки Молотова с поста председателя эфемерного Экономического совета, фактически дублировавшего Госплан, очевидно, заключались в том, что с началом Второй мировой войны у него значительно прибавилось работы по ведомству иностранных дел. Правда, в марте 1940 года, после окончания войны с Финляндией, Молотов был вновь возвращен на пост главы Экономсовета, к тому времени ставшего чисто декоративной организацией. Выяснилось, что если Экономсовет не подчинен напрямую главе правительства, то этот орган вообще обречен на паралич и бездействие. Год спустя, в марте 1941 года, Экономсовет был окончательно упразднен, зато создано Бюро Совнаркома — для оперативного руководства экономикой. В него вошли Молотов, Вознесенский, Микоян, Булганин, Берия, Каганович и Андреев. А когда Сталин сделался председателем Совнаркома, замещать его по экономическим вопросам стал Вознесенский, Молотов же сконцентрировался'на внешнеполитических вопросах. С образованием же с началом Великой Отечественной войны Государственного Комитета Обороны Молотов, как единственный заместитель Сталина в ГКО, стал опять курировать также и экономические вопросы.
20 мая 1939 года, на своей первой встрече с германским послом в Москве Ф. Шуленбургом, Молотов заявил:
«Мы пришли к выводу, что для успеха экономических переговоров должна быть создана соответствующая политическая
база. Без такой политической базы, как показал опыт переговоров с Германией, нельзя разрешить экономические вопросы».
4 августа 1939 года германский посол Шуленбург телеграфировал из Москвы:
