– Засада с подстраховкой. На месте вы все поймете... Последовательность проверки: сначала основные документы – удостоверения личности и командировочные предписания. Затем второстепенные: расчетные и вещевые книжки, продовольственный аттестат, быть может, наградные удостоверения и другие документы... После этого необходимо ознакомиться с содержимым вещевых мешков проверяемых или другого багажа...
– То есть как «ознакомиться»?.. Вы хотите сказать – обыскать? – переспросил помощник коменданта.
– Нет. Так сказать я не хочу, а делать тем более. Этого надо постараться избежать. Мы попросим их самих предъявить свои вещи для осмотра.
– Выходит, обыск на добровольных началах... А в смысле закона?.. Это положено?
– Да, разрешено... Это необходимость... Я имею официальные указания, – осторожно заметил Алехин.
«А я таких указаний не имею», – хотелось заявить капитану, но он этого не сказал, а спросил:
– Какова моя роль? Что лично я должен делать?
– Что делать?.. Представитесь официально – назовете свою должность и фамилию – и попросите предъявить документы для проверки. Вы приглашены, чтобы мы действительно выглядели комендантским патрулем. – Алехин улыбнулся. – Если они знают вас в лицо – а такая возможность не исключена: они были в Лиде, – чтобы все выглядело как можно правдоподобнее. В момент проверки они должны быть убеждены, что имеют дело с комендантским патрулем и что нас всего двое.
– Правдоподобно... – Капитан чуть усмехнулся, одними губами. – Но офицерские наряды посылаются только в черте города.
– Об этом знают немногие. А потом, бывают исключения: выезды на чепэ, целевые проверки и тому подобное. Так что это несущественно... – Алехин посмотрел на капитана и продолжал: – Значит, проверяем основные документы, потом – второстепенные, а затем и вещи...
– Это тоже моя обязанность?
– Нет. Вы как старший наряда предложите им предъявить для осмотра вещмешки или чемоданы – что у них будет – и показать содержимое. Остальное делаю я. А вы должны страховать от возможного нападения, как это положено и при комендантской проверке. На месте я вам покажу все в деталях...
– Вы сказали, что мы будем вдвоем, а лейтенант? – Помощник коменданта указал взглядом на Блинова.
– Его с нами не будет. Он должен подстраховывать со стороны, из засады. А мы будем вдвоем. Да, я обязан вас предупредить: во время проверки с первой минуты и до самого конца требуется предельное внимание и осторожность...
– Знаю, – поморщился капитан. – Мне уже говорили.
– Возможно, я в чем-то и повторяюсь, но я должен вам пояснить... Цель наших усилий: взять их с поличным или заставить проявить себя... Для того и проверка с подстраховкой из засады... Зачем это делается?.. Понимаете, при поимке врага случается и так – ни обыск, ни последующие допросы ничего не дают...
– Насчет обысков и допросов, – усмехнулся помощник коменданта, – вам, безусловно, виднее...
– Почему я вас предупреждаю о необходимости максимальной осторожности? – продолжал Алехин, будто не замечая язвительной реплики капитана. – Мы с вами будем своего рода живой приманкой... Понимаете, они видят перед собой всего двоих, а о тех, кто в засаде, и не подозревают... Место там безлюдное... Таким образом мы как бы провоцируем их, создаем им условия проявить себя, показать свою истинную суть...
– И как... в чем же она может проявиться?
– Если это враг, скорее всего, они попытаются нас убить.
– Да, перспективка не из приятных, – с улыбкой заметил помощник коменданта. – Но она неоригинальна: на войне убивают – такова жизнь!.. Обязанности свои понял... Мне только немного неясно... Допустим, мимо вашей засады кто-то проходит... И мы... вы их обыскиваете... А если они совсем не те, кто вам нужен?.. Если это честные советские люди? Тогда что?
– Придется извиниться.
– И только?
– А что тут еще можно сделать?
– Не знаю. Это уж по вашей части. Лично я с подобной проверкой сталкиваюсь впервые!
Капитан затянулся папиросой, и оба помолчали, думая каждый о своем.
...В отношениях с прикомандированными армейскими офицерами нередко возникали неясности, если даже не двусмысленность. Их привлекали для выполнения определенных ограниченных функций, для совершения второстепенных, вспомогательных действий, и сообщать им суть дела не разрешалось. Для того были основательные не только формальные соображения, но производило такое умолчание на людей гордых и самолюбивых не лучшее впечатление. Преодолеть это старались подчеркнуто-уважительным обращением, что и делал в эти минуты Алехин.
Ему требовалось высказать помощнику коменданта еще кое-какие наставления, однако, почувствовав неблагоприятную, с язвительностью, реакцию, он умолк, решив немного повременить и продолжить разговор по дороге или уже на месте. Он сразу понял, что капитан – человек с характером, точнее с норовом, и ладить с ним будет непросто, а противопоставить этому можно только добродушие и вежливость, столь облегчающую отношения между людьми.
