Борис расплылся в улыбке. Верно, когда-то вазы служили в храме истребителями.
– Бен, Кензо, хватайте остальные вазы, – скомандовала Мона. – Я-я попробую наколдовать еще немного огня, чтобы хоть немного удержать эту штуку на расстоянии.
Ей просто нельзя долго удерживать контакт. А вот огненные вспышки она еще должна осилить. Мона нервно посмотрела на руки. Прошлая непродолжительная схватка изрядно ее разрядила, а так быстро не восстанавливали энергию даже ведьмы.
Бен крайне неохотно позволил эльфу встать на ноги. За это его примирительно почесали за правым ухом, пусть это и не повлияло на его кислое выражение лица – если Мона правильно его интерпретировала. Волчьи морды не особенно выразительны в плане мимики. – Эмм, ладно, хорошо! – Мона набрала полную грудь воздуха. – Нам надо попасть к фараону. Нужно отвлечь Носдорфа. Иначе… иначе это приведет к проблемам, которые нам абсолютно точно не по плечу. Ясно?
Все единогласно кивнули, хотя Бен подозрительно косился на проклятые вазы. Во время его смен эти реликвии всегда доставляли кучу хлопот. Ведь они умели очень быстро укатываться прочь. Так или иначе, им хватило дерзости вступить в безнадежную борьбу с древним вампиром.
Мона взяла переноску с вольпертингером:
– Эмм… тогда вперед?
Бен с двумя вазами под мышками шагнул за занавеску, и сосуды немедленно принялись за дело, всасывая в себя тьму. Зрелище, вполне сравнимое с работой пылесоса… если бы не такие реалистичные звуки глотания.
Магия исчезала в недрах ваз, и в темной массе действительно образовалась брешь. На этот раз первым шел Бен, они с Кензо пропустили Мону и Бориса в центр группы, и таким образом магия поглощалась с двух сторон: впереди и позади них. Хотя казалось, что она лишь прибывала.
Мона нервно прижимала к себе переноску. По крайней мере лестница, ведущая вниз, находилась прямо за углом, и едва они вышли из коридора, аппетит ваз позволил разглядеть первую ступень.
– Опля, – вырвалось у Бена, когда у него из рук выпрыгнул сначала один сосуд, а за ним и второй.
Очевидно, они вошли во вкус. Жадно втягивая внутрь магию, реликвии покатились вниз по лестнице, а друзья медленно последовали за ними. Моне это напомнило замедленные видео с прожорливыми гусеницами в листве, хотя пузатые вазы больше походили на жирные личинки. От этой мысли она поморщилась и покачала головой. Хотя бы раз не отвлекаться, неужели она так много требовала?
К сожалению, за их спинами волна магии вновь сомкнулась, вазе в руках у Кензо приходилось нелегко с такими объемами темной материи. Сумрак тянулся к ботинкам Моны и пытался ухватить за ноги остальных. Осторожно, чтобы ненароком не зацепить чьи-то волосы на ногах, Мона выпустила из рук пламя, направив его влево и вправо от себя. Словно испугавшись, магия отпрянула, но, увы, ненадолго – колдовские силы Моны слишком ослабли. Тьма ощутимо присасывалась к ее магическому центру. Еще немного в этом пожирающем энергию океане, и она не сможет колдовать несколько дней.
Конец лестницы. Конец черноты. Ну, не совсем – теперь чернота скорее напоминала дым. Мрак значительно рассеялся. Словно их компания шагнула внутрь пузыря посреди темноты. Мона как будто вынырнула. Даже давление на ее ведьмовскую силу ослабло. К сожалению, призыв либо по-прежнему подавлялся, либо Бальтазар до сих пор был занят на складе в гавани.
Видимость тоже заметно улучшилась… Но прежде чем Мона успела спросить себя, по какой причине, все стало ясно: за углом четыре фигуры с плотно скрещенными на груди руками охраняли вход в залы Сонотепа. Бен тоже их увидел и торопливо подтолкнул всех обратно к подножию лестницы. Конечно, Носдорфу придется колдовать здесь, внизу, а черная магия ему помешала бы. Впрочем, также это означало, что в гробнице у Моны, вероятно, получится призвать мужа. Вот только как ей попасть туда невредимой?
Итак, четверо на площадке, не считая вольпертингера, стояли у огромной арки перед коридором и озадаченно переглядывались, в то время как вазы позади них продолжали лакомиться магией на лестничной клетке.
Вдохновившись работой оперативников и вспомнив детективные киновечера с отчимом, Мона подняла правую руку, указала на Бена и Бориса и постаралась изобразить жест, означающий что-то вроде «набросьтесь на них». Но то, как она показала когти и оскалила зубы, лишь заставило Бена прищурить собачьи глаза, а Борис в недоумении моргнул. Мона не стала утруждаться пантомимой «Я прикрою вас огненным шаром» и всплеснула руками. Еще один случай, когда им очень пригодился бы язык жестов. Кензо тоже поднял руки. То, что он хотел ей передать, видимо, навсегда останется для Моны загадкой, но в детстве ей наверняка понравился бы такой театр марионеток. После того как и Борис попробовал подавать им сигналы руками, уровень замешательства достиг своих пределов. Казалось, он пытался создать новый тренд в Тик-Токе. Выражение лица Бена читалось как один большой вопросительный знак, в то время как Борис и Кензо устроили настоящую дуэль жестов, в которой было все, кроме взаимопонимания.
