– Да неужели? Это плохо. Любовь теперь не длится долго. А раньше вы оставались связаны до конца ваших дней, – предался воспоминаниям демон-валунник. Из одной из его трещин посыпался песок.
Проще простого. Бальтазару оставалось только кивать и улыбаться. Он не был на сто процентов уверен насчет последствий, но план работал. К тому моменту, когда он расслабленно прислонился к стойке в маленьком офисном уголке и будто случайно отвернул в сторону монитор с крадущимся Филлипом, всех занимала лишь накатывающая, как волна, бессмысленная болтовня.
– О, вот ты где, – воскликнул акефал, широко распахнув дверь в комнату. Его лампочка ярко сверкнула в темноте, и все, у кого были зубы, оскалились. – Прошу прощения, – Филлип кашлянул. – Баал? Ты тут закончил? Нам пора двигаться дальше. У тебя… у тебя встреча.
– Да, конечно-конечно! – Бальтазар удовлетворенно потер руки.
Прощание ограничилось дружелюбным кивком, потому что персонал до сих пор находился в плену сплетен. Эта Стефани, очевидно, редкостная мерзавка (по словам адской гончей), и они как раз раскручивали череду ее мелких обманов.
Когда у него за спиной закрылась дверь, Бальтазар с облегчением выдохнул.
– Он у тебя?
– Само собой, – откликнулся Филлип, и крошечный череп в его лампе засмеялся. – Носдорф надежно спрятан. Хорошо, что я всегда ношу с собой банку.
– Что?
– Чтобы быстро менять голову. Обычно я храню в ней свой огурчик.
– Что? Подожди… нет! Кажется, я не хочу знать.
Филлип просто пожал плечами, хотел еще что-то сказать, но промолчал, так как мимо них пролетел тощий демон, словно состоящий из одной только рваной ткани. Они вежливо кивнули друг другу.
– Добрый вечер, Стефани! Как прошел рабочий день?
Опустим описание своеобразного зрелища, в котором демон-акефал, чье лицо находилось на животе, надувал до обычных размеров душу древнего вампира. Во всяком случае, никакие огурчики задействованы не были.
Теперь полупрозрачный Каспер Эрвин Винсент Иван ван Носдорф, чья природа уже слилась с его предыдущими жизнями, сидел на диване в кабинете Бальтазара, сгорбившись и напоминая кучку эктоплазматической слизи, и стойко сверлил взглядом потолок.
– Я не люблю повторять, – с трудом сдерживаясь, прорычал Бальтазар.
Больше всего ему хотелось вытрясти сущность из поблекшего тела, но сильные эмоции вроде страха заставят душу Носдорфа распасться быстрее. Это их единственный шанс, а потом вампира нужно вернуть в процесс очистки. Иначе он падет, а павшие не делятся секретами. Или еще хуже – исчезнет где-нибудь в междумирье. Так что Бальтазар был вынужден сохранять спокойствие и, вопреки всем своим намерениям, закурил сигару, которая с каждой затяжкой укорачивалась слишком быстро.
– Каспер, это в твоих же интересах.
– Я уже мертв, какой мне толк с вами разговаривать? – голос Носдорфа звучал вяло, он продолжал изучать структурные обои перед собой.
– Существует много видов очищения. Ты не мог не заметить, что от твоего трясет и дергает каждую ниточку души, причем без остановки. Весьма некомфортно.
– О да, и без особого терапевтического эффекта.
– Мы с тобой заключим сделку.
– Вот как? – тон умершего вампира не изменился.
– Щадящий режим, – скрипнув зубами, предложил ему Бальтазар.
Обычно его не применяли в случае с отъявленными грешниками. Однако даже немного провинившимся душам приходилось пробиваться сквозь подземный мир, прежде чем вознестись в рай или начать новый цикл жизни. Щадящий режим был похож на легкий массаж для измученной души. Носдорфу тогда потребуется целая вечность, чтобы слиться со всеми прошлыми жизнями, но он будет в порядке. Вампир это прекрасно понимал, поэтому подозрительно скосил глаза на архидемона.
– Восторга это у меня не вызывает. С другой стороны, я мог бы обойтись и без этого чудовищного слайд-шоу последствий. – Носдорф презрительно хмыкнул.
Он по-прежнему носил на голове свой растрепанный парик в стиле барокко. Видимо, чувствовал тесную связь с этим предметом, раз он проявился даже в образе его души. Судя по виду этой штуковины, изготовили парик еще до рождения вампира.
– В принципе, мы можем продолжить полоскать тебя в центрифуге… или как насчет стирки с кипячением? – Мхм, значит, мы перешли к угрозам. – Носдорф нагло усмехнулся и покачал головой.
– Для тебя это всего лишь игра, да? – сквозь зубы процедил Бальтазар. У него уже челюсть болела от еле подавляемого гнева.
Носдорф умело проигнорировал этот тревожный звоночек.
– Вот что вы хотите мне предложить? Щадящий режим? А что дальше? Ополаскивание? А в конце по мне пройдутся утюгом? Меня не волнует, останутся на мне складки или нет…
