Бальтазар изумленно уставился на сбитых с толку сотрудников. Они прилежно выполняли свою работу, а он что наделал? Перепугал их до нежизни. Архидемон с трудом выдавил из себя рык. Из-за ужаса на их лицах он потерял весь запал. Черт… На стене, рядом с поразительно здоровой спаржей, даже висел милый календарь с котятами.
Отвлечь демонов ему, безусловно, удалось. Никто не обращал внимания на проекции системы наблюдения за столом у окна. Вот пусть так и остается. Чего они ожидали от него дальше? О том, чтобы наорать на них, можно сразу забыть… Как насчет придумать пару-тройку невыполнимых задач, расспросить их, прощупать почву? Просто вести себя как начальник, которого все ненавидят и которому перемывают кости. Все любят поливать грязью злых боссов. Как же его это бесило. Злословие неизбежно вело к сплетням, а…
Даже без лампочки Филлипа Бальтазар внезапно понял, что его осенило. Все же так просто. Он быстро откашлялся и как можно дружелюбнее протянул:
– Добрый вечер!
– Ва-ваше си-си-си-сиятельство, это о-о-огромная честь для нас.
Полуденный демон трясся на каждом слоге, пояс его штанов совсем промок, так как до него дошла лужа адской гончей. Та стояла с поджатым хвостом посреди своего недоразумения и как будто оцепенела.
– Я тут мимо проходил… во время… во время очистки, – медленно произнес Бальтазар, лихорадочно соображая, с чего лучше начать. – И подумал, что здесь тоже кое-что проверю.
Кошмар, прозвучало так неестественно, как у робота. Льстить – это Бальтазар умел, использовать свою харизму – вообще без проблем. Но, князь ада он или не князь, ему не хватало нарциссической жилки, необходимой для плетения коварных сплетен.
– Ну, вы ведь знаете, реструктуризация.
На их лицах застыли вопросительные выражения. Ничего они не знали. Он видел, как они обменивались недоверчивыми взглядами, словно ожидали, что у него сейчас случится инсульт.
– У вас тоже наверняка много дел, да?
Полуденный бес открыл рот, как будто хотел ответить, однако оттуда вырвался лишь низкий хрип. Они все еще боялись. Бальтазар напряженно вспоминал свою последнюю встречу с соседкой Моны. Каждый раз, стоило ему сделать шаг на лестничную клетку, он попадал в паутину ее лицемерного радушия и лжи, которыми она опутывала его и подтягивала к себе. И время от времени он ловил себя на том, что слушает эту женщину, когда она начинает на все жаловаться. Проклятое любопытство.
Но ведь это оно и есть, не так ли? То, что делает сплетни абсолютно уникальными. «Другие. Посторонние. Женщина из-за угла. Ее проблемы. Не мои». Это настолько же просто, насколько банально.
Бальтазар сбросил свою грозную ауру, и вокруг сразу стало чуть темнее. После чего небрежной походкой направился дальше в комнату, как будто пришел навестить старых друзей. Улыбка давалась ему с трудом, поэтому он вызвал в памяти образ спящей у него на коленях Тиффи. Эффект последовал незамедлительно: испуганные взгляды персонала сменились озадаченным размышлением, во всяком случае, у демонов с достаточным количеством бровей, чтобы показать такие эмоции.
– Чем только нас ни загружает Люцифер. Это такой стресс, правда? Ужас. А что ждет нас впереди! Причем сразу после той жуткой инвентаризации. Скверно, очень скверно, – с тоской пробормотал Бальтазар. Над тоном еще нужно поработать… и тем не менее: две тысячи фасеточных глаз низшего повелителя мух повернулись в его сторону. Волосатый череп человека-насекомого задумчиво наклонился. Хороший знак. Теперь главное – не сбавлять обороты. Бальтазар прочистил горло. – Не знаю, как вам, но мне нужна передышка. Вся эта беготня из отдела в отдел. Еще и в такую
К сожалению, он не мог контролировать циничный тон своего голоса. Повезло, что после его слов все оглянулись на кратерный ландшафт за окном и не обратили внимания на его запинку.
– Сухая погода, – повторил серый демон-валунник, которого Бальтазар до этого момента считал декоративным камнем.
– Да, скверно это все. У меня уже руки и ноги болят. – Болтовня не обязана иметь смысл, она просто должна открыть перед ним дверь, верно?
– Определенно, сир. Скверно, скверно, – ответил полуденный бес. В его словах слышалась явная растерянность, и демоны обменялись соответствующими взглядами.
– Мхм, мхм, – поспешно добавил Бальтазар, стараясь говорить как можно естественней. – Возможно, подагра. У Эгона из отдела промывки то же самое. Причем во всех двадцати конечностях. Я ему говорю: «Эгон, расслабься разок в лавовом джакузи…». Ох, он впал в такую депрессию, после того как его бросила Стефани из приемной.
– Ничего себе, так они расстались? – полуденный бес с любопытством поднял острый нос.
– О да, уже несколько недель назад.
Ни Эгона, ни Стефани не существовало, однако демонов это не интересовало. Сплетня уже захватила их, а болтовня посеяла любопытство в мозгах… или в метафизической материи, как в случае с подозрительно лязгающими, но, прежде всего, пустыми рыцарскими доспехами прямо возле двери.
Адская гончая залаяла.
– Говорят, они очень сильно поссорились, – встрял стражник.
