– Не сердись за то, что я тебе об этом не рассказываю, потому что речь не о твоей ценности как существа, милая. Я знал, что меня ожидает, да. Только думал, что буду просто наслаждаться тем небольшим отрезком времени, которое проведу с тобой. Смертность – это дар, твой мир – это дар. И в это я тоже влюбился.
Мона судорожно втянула в себя воздух.
– Но одной лишь любви иногда недостаточно. Как сейчас, – чуть не плача выдавила из себя она. – Тебе постоянно придется обо мне беспокоиться, а я по-прежнему многого не буду видеть и понимать.
– Но до сих пор же работало…
– Пока не перестало.
Все действительно развивалось как в избитых легендах о древних богах. Маленького мирка Моны достаточно для мимолетного романа, но любить она могла лишь настолько, насколько это доступно человеку.
Бальтазар тоже глубоко вздохнул. Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем ответить ей:
– Признаюсь, на такие препятствия я не рассчитывал. Думал, что буду любить тебя, пока ты будешь со мной. Вероятно, так все и было бы, но со всем этим давлением и катастрофами… я хочу большего, мне нужно больше.
– Ты так часто желал близости со мной не потому, что не мог уснуть. Ты хотел быть ближе ко мне, – трезво произнесла она, не отреагировав на его последние слова.
Мона не хотела и не могла смириться с реальностью, а прежде всего – с последствиями его признания. Все ее страхи недотянуть до стандартов бога, кажется, сбывались. Она не могла подстраховать его, не могла оказать поддержку, в которой Бальтазар нуждался.
– Когда наша магия соприкасается, я чувствую всю тебя, до последней частички души. Это дарит мне утешение, – честно ответил он.
– Я понимаю. – При виде горькой улыбки на губах Бальтазара у Моны сжалось сердце.
Он аккуратно убрал прядь волос с ее лица.
– И все же как бы сильно я тебя ни любил… Твой психотерапевт прав. Мне одиноко. На самом деле мне ужасно одиноко уже очень долгое время. Просто я этого не осознавал, потому что справлялся. Мне стоило самому догадаться. Когда я в последний раз поговорил с Дитой и Решефом, эта связь меня поддержала…
Мону словно ножом пронзило воспоминание о своей ревности. Она волновалась из-за Афродиты не потому, что у Бальтазара могла быть другая женщина, причем богиня, а потому, что бывшая жена знала его так, как никогда не суждено узнать Моне.
– Но я же тоже всего этого хочу, – упрямо возразила она.
– Мона, мы уже это обсуждали.
Он замолчал, когда она громко шмыгнула носом. Доктор протянул им пачку салфеток, которые Бальтазар сразу передал жене.
– Я знаю, – жалобно произнесла Мона. – Но ведь тогда все было по-другому.
Она слишком хорошо помнила визит к ее родителям: как после одного неприятного ужина они ушли в старую комнату Моны, выговорились и признались друг другу в любви.
– Я пообещал тебе, что темп будешь определять ты.
– Это была ошибка.
Бальтазар пожал плечами.
– Видимо, боги тоже не все могут.
В его голосе прозвучала нотка юмора. Наверняка он даже не представлял, насколько эта малость помогла ей не впасть в полное отчаяние. Пока ее демон способен приподнять уголки рта, внутри теплилась надежда.
Мона опять не сдержала всхлип. Как же неловко высмаркиваться под вопросительными взглядами ее психотерапевта и Бальтазара. Ее жизнь рушилась на их глазах. Сильнее всего сейчас хотелось остаться одной, чтобы вдоволь выплакаться. Однако как Бальтазару не удалось избежать ответа, так и она должна встретиться лицом к лицу с последствиями и принять решение. Речь шла не то чтобы о чем-то жизненно важном. Скорее, это настолько выходило за рамки категорий человеческого мышления, что Мона даже сомневалась, можно ли назвать это решением. К счастью, вчерашний вечер уже избавил ее от этих тяжких мыслей: она хотела этой жизни с Бальтазаром, хотела в ней всего.
– В прошлый раз, когда я говорила, что не хочу отказываться от человечности… и этой реальности, – пробормотала она через запинку из-за прерывающегося дыхания, – между нами только зародилась влюбленность.
Я понятия не имела, есть ли у этих отношений будущее. Я-я и демон? Черт возьми, несколько месяцев назад я даже своими силами не хотела обладать, по крайней мере, не так сильно, – призналась она. Ей казалось, что с тех пор прошла вечность, однако до поездки в парк трав Мона мало чего хотела – не смела хотеть. – Я-я выхожу за тебя замуж, за бога. Мой ребенок – демонический дух. Я такая ведьма, какая есть. И-и влюбилась я не только в человека, роль которого ты играешь, или в демона, а… как раз в то, что так отличает тебя от других. В тебе всегда жило это вселенское спокойствие. Это ты. И не отказывайся от этого ни за что в космосе, даже ради меня.
Она видела, как глаза Бальтазара расширились от шока, поэтому быстро замотала головой.
