– Н-но тебе ведь и не обязательно это делать, верно? Я могу пройти этот путь вместе с тобой, даже за пределами своей смертности, да? Потому что это и мое желание. Вот почему я спрашивала тебя, хочешь ли ты на мне жениться. Ты не можешь стать чем-то меньшим… зато я могу стать бо́льшим. Не так ли? Пожалуйста! З-знаю, это длительный процесс, и сложный, и… – последние слова застряли у Моны в горле, настолько к тому моменту у нее сел голос.
Ведьмы и колдуны способны возвыситься, если это можно так назвать. От рождения наделенные магией люди обладали возможностью достичь другого уровня существования. Вот только форм бытия бесчисленное множество, и она сомневалась, идентичны ли обожествленные ведьмы и колдуны с божественными созданиями времен Большого Взрыва.
– Мона, не уверен, осознаешь ли ты масштабы и то, что это будет означать для твоей души. Твои взгляды, образ мышления и существования изменятся, – поколебавшись, ответил Бальтазар. – Не будет больше ни перерождений, ни покоя забвения. А твоя душа уже травмирована…
Теперь настала очередь Моны испуганно распахнуть глаза. Она почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы.
– Значит, не получится?
– Конечно, получится, – спокойно отозвался Бальтазар, однако его печальный взгляд вызывал у нее сомнения. – Милая, знаю, я пару раз шутил о том, что вижу тебя своей богиней, что хотел бы этого, но в реальности… если я помогу тебе возвыситься, то ты потеряешь этот мир.
Он символическим жестом обвел рукой кабинет.
Мона невольно осмотрелась вокруг, взглянула на стеллажи, ковер, потом на психотерапевта. Сколько она себя помнила, все, что Бальтазар так упорно называл ее миром, таким хорошим и важным, самой Моне казалось чуждым и неправильным. Люди в нем как будто не понимали ее языка, считали ее назойливой, невнимательной, странной – не из-за того, что она ведьма, а из-за того, что иначе мыслила, иначе воспринимала мир и иначе чувствовала.
– Думаю, ты тоже не знаешь одну очень важную часть меня, – прошептала она и впервые снова смогла улыбнуться.
Бальтазар удивленно моргнул.
– Прочти мои мысли. Ты же можешь, да? Если я тебе разрешу? Т-тогда ты поймешь! Тогда ты увидишь, что я живу в абсолютно другом мире, и это не изменится, если я последую за тобой.
На нервах Мона сильно прикусила нижнюю губу, до боли. Она пустит его в свой хаос – нечто, что с самого детства старалась как можно надежней спрятать ото всех. Врачи, учителя, психотерапевты оперировали терминами вроде СДВГ, говорили о склонности к аутизму, рассуждали, в депрессии она или травмирована… Мона же называла это своим
Его внимательный критический взгляд скользнул по ее лицу, после чего выражение лица наконец-то смягчилось.
Пусть просто увидит, что она его понимает, что тоже чувствует гнетущие его узкие рамки – только по-своему. Она сумела выжить и приспособиться к загадочной для нее реальности, что ей стоило вознестись до богини? По сравнению с этим, звучало как что-то посильное.
Кроме того, до сих пор Моне не везло с земными жизнями, так с чего бы ей хотеть вновь погружаться в это дерьмовое перерождение? А рай? С богом в мужьях она буквально могла создать его на земле.
– Я тебе доверяю, – пробормотала Мона, вложив в эти слова всю свою надежду. – Пожалуйста, доверься и ты мне.
Ее любовь зашла так далеко, что она позволила ему посмотреть на беспорядок у нее в голове. Но он же поймет, правда? Если не бог, то кто тогда? Он мягко улыбнется ее сумбурным мыслям и не станет осуждать. Каким бы нервным сейчас ни казался Бальтазар, спокойствия вечного существа у него не отнять. Наверняка все, что людей смущало, для него было совершенно естественно.
В его глазах светился ненавязчивый вопрос, однако Мона храбро улыбнулась. Вообще-то, одна мысль о том, что кто-то сможет заглянуть в ее разум, раньше повергла бы Мону в панику. Она думала о тысяче разных вещей одновременно, большая часть мыслей были пустой болтовней, меньшая – ее мнением. Концентрация непрерывно носилась от одного пункта к другому по траектории шестиугольника, как шарик в пинболе, только в конце дня ее ждал не джекпот, а ощущение перегрузки.
У нее в мозгах отсутствовал фильтр, словно по принуждению, он проигрывал все возможные варианты развития событий, никогда не останавливаясь. Телепат, скорее всего, счел бы ее опасной личностью: при попытке подслушать мысли Моны у него самого наверняка поехала бы крыша. Так или иначе, она часто стыдилась хаоса в собственной голове. Лишь во время учебы Мона узнала, что никто не мог без разрешения – осознанного или нет – проникнуть в чужое сознание. На нее тогда нахлынуло такое облегчение, что она потом целый день разгуливала по территории Ватикана, мысленно чертыхаясь. Вот он, блестящий результат эволюции: мозг закодирован. Без кода ничего не поймешь, а его еще нужно получить.
– Очень миленькая метафора, – пробормотал Бальтазар.
– Эм?
