Мона. Между раем и адом полностью

Недолго поколебавшись, Мона взяла его за руку.

Даже обыкновенное прикосновение к его коже ощущалось иначе. Он переплел их пальцы, и Мону охватил жар, который пополз от кисти вверх по руке. Он напоминал прикосновение первых солнечных лучей после долгой зимы, когда ты, промерзший, находишь согретое солнцем местечко среди еще холодных теней, садишься туда, закрываешь глаза и просто впитываешь энергию. Это чувство текло уже по локтям Моны, щекотало под кожей, согревало душу.

Магия – это чистая сила, которая состоит из самого космоса. И чем у тебя ее больше, тем крепче связь с Вселенной. Бальтазар волнами вливал свою силу Моне, постепенно ее увеличивая, так что вскоре та добралась до сердца. А оттуда внезапно затопила все тело, и Мона не сдержала стон. Ощущение мягких, теплых солнечных лучей проникло в каждый нерв, до кончиков пальцев. Мона никогда еще не чувствовала себя такой выспавшейся, такой бодрой, такой энергичной – она никогда не чувствовала себя так хорошо.

– А теперь представь себе, как бы ты подзарядилась, уединись мы ненадолго в кустах, – пробормотал Бальтазар.

– Заткнись!

Мона стиснула зубы и сосредоточилась на мысли, что она как аккумулятор на зарядной станции – потому что именно так девушка себя и ощущала. И когда Бальтазар разомкнул их пальцы, этот образ никуда не делся.

– Не привыкай к этому, – предупредил он. – Сейчас исключительный случай. Смертные быстро… они быстро становятся зависимыми.

Сглотнув, Мона кивнула. Легко себе представить, однако очень скоро она истратит всю эту силу, чтобы пробиться в магический бункер. Кроме того, уже посыпались первые искры. Ведьминская магия непрерывно заряжалась от космоса, пределы того, сколько ты способен поглотить, расширялись довольно медленно, и Моне было ни за что не удержать такой уровень. Надо поторапливаться.

– Итак, я просто буду колдовать. Даже не буду пытаться провести какой-нибудь ритуал снятия, – решила она, причем проговорила это больше для себя, чем для Бальтазара.

У ведьм, колдунов и божеств было нечто общее: чтобы что-то произошло, они должны лишь захотеть. Ее возможности ограничивались только недостатком знаний, контроля и сил. Последнее больше не проблема, и что делать с сетью печатей Носдорфов, Мона тоже знала.

Защитные чары нельзя устанавливать беспорядочно, потому что колдовские круги часто мешали друг другу. Комплексные системы вроде той, что оперативники обнаружили здесь, переплетались между собой, как паутина, – даже пробелы не имели особого значения. Но, к сожалению, пришел ребенок с веткой, чтобы позлить паука…

– Мы готовы? – спросил Петер.

Мона нервно оглянулась через плечо. Вся команда неотрывно смотрела на нее, инспектор даже ухмылялся. Наверное, во время подзарядки она начала светиться или что-то в этом духе. Девушка протяжно вздохнула.

– Думаю, можем приступать. Но…

– Надеюсь, если ты наколдуешь зданию огромную задницу, кто-нибудь догадается снять это на камеру, – добавил Бальтазар и тихо рассмеялся.

– Ха-ха, – ответила Мона и подмигнула ему.

Однако его улыбка была не такой нежной, как всегда. Обычно, когда он приподнимал уголки рта, а на щеках появлялись ямочки, на лице проступал легкий намек на превосходство. Ему не по себе, Мона видела это даже сквозь притворное непринужденное поведение, но он держал себя в руках – ради нее. Мона встала на цыпочки, чтобы поцеловать мужа в губы.

– Все пойдет наперекосяк, – пообещала она.

– Очень на это рассчитываю!

– А потом в отпуск, да?

– Обязательно!

Тавматургическая экстренная служба стояла наготове в радиусе двух километров, чтобы мгновенно активировать свои колдовские круги, если у Моны получится облажаться. В целях безопасности по радио передали ложные оповещения, а в Оффенбахе организовали фейковую операцию, чтобы не насторожить Носдорфов.

Оставалось надеяться, что, если защитное поле сломается, братья-вампиры ни о чем не догадаются, а взорвавшаяся магия, помимо прочего, обеспечит прикрытие группе быстрого реагирования. Мону только не очень устраивало то обстоятельство, что она неизбежно окажется посреди лопающихся защитных чар. Разрывать колдовские круги в принципе плохая идея, потому и существовало столько контрзаклятий. Но Бальтазар сказал, что вовремя ее оттуда заберет. А это, в свою очередь, означало, что в их распоряжении будет лишь крошечный отрезок времени, так как он должен успеть вернуться, прежде чем активируются барьеры экстренной службы.

– Не знала, что колени могут так сильно дрожать, – прошептала Мона, цепляясь за руку супруга.

Его ладонь крепко держала ее пальцы: Бальтазар ни за что ее не отпустит, пока не перенесет в безопасное место. Они почти добрались до склада и скоро окажутся в пределах досягаемости охраны.

Мона чувствовала себя угощением на блюде, в случае если вампиры до сих пор мечтали заполучить договор. Но поскольку она доверяла мужу, а Ван Хельсинг одобрил его план, другого способа, вероятно, не было.

– Знаешь, как только я поняла, что ты бог, то в самом деле подумала: «С твоими проблемами покончено, Мона. Он должен решить их все за тебя».