Тупое Рыло скривился в очередной раз при упоминании черта в его же собственной обители, но ему хватило чувства самосохранения не влезать в разговор и не злить Альфонсо еще больше, чтобы еще и получить под горячую руку. А вот Лилия, с ее чисто женским мозгом, краев не видела совершенно, и моментально встряла:
– Вот вы ходоки, я конечно, поражаюсь…
– Заткнись, дура!!! – это был просто звуковой вихрь, оглушивший бедную ведьму и откинувший ее на шаг назад. Песико грозно зарычал, но, увидев глаза Альфонсо, тоже как то скис.
Альфонсо тяжело дышал, собираясь с мыслями, которые собираться не хотели.
– На пустом месте, черти вас разорви, на пустом месте проблему создали, – грыз он слова. А потом, вдруг, посмотрел на Лилию таким взглядом, от которого ей стало не по себе:
– Ведьма, отдай тупице свое платье.
– Нет! Не дам! Оно мое, он его растянет, испачкает, в костре сожжет…
– Платье!! И заглохни, псина!!
Утренний Лес застыл в тишине, и в ней, сквозь слезы, но беспрекословно, смотрела бедная женщина, как трещит по швам ее красивенькая обновочка на крупном мужском теле.
– Я в этом ходить не буду, – заявил Гнилое Пузо.
– Тогда иди голый. Лишних штанов у нас нет.
Сжимая зубы, надевал Гнилое Пузо платье, сверху надел свою куртку, попробовал пройтись. Платье сильно жало на попе, немного – в талии и опасно порвалось в плечах. Руки в рукава поместились кое –как.
– Что может быть унизительнее, – проскрипел Гнилое Пузо.
– А что, тебе идет, – сказала Лилия, и вдруг ее сорвало: она смеялась, как безумная, катаясь по накиданным веткам и задыхаясь от смеха, иногда захлебываясь, даже. Это напомнило Альфонсо ту ночь, когда он смеялся от голоса Черных птиц, и у него заболел живот.
– Ладно, дровосечиха, – сказало он Гнилому Пузу как можно строже, чтобы не расхохотаться самому, и протянул топорик, – нужно поскорее продираться через кусты, и ты руби первый, а мы пока погреем завтрак.
– Ничего, Пузико, – утешила Лилия несчастного Гнилое Пузо, – здесь зайцев очень много, мы тебе, потом, заячьи штаны сошьем.
Это было серьезным упущением, взять в дорогу только один топорик, который, кстати, легко было потерять. Один воевал с колючим кустарником, раздирая в кровь руки и лицо, остальные смотрели на этого несчастного, следили за костром и бурно обсуждали его манеру рубить ветки, кто бы этим в тот момент не занимался. Потом Лилия встрепенулась, со словами « чего это я расселась» пошла искать вкусные травы, а Альфонсо, последовав ее примеру, пошел охотиться на зайцев, которых оказалось и вправду очень много. Тупое рыло, оставшись следить за костром, воспользовался минуткой, чтобы помолиться за свою душу и души остальных, даже ведьмина душа, так и быть, была упомянута.
Альфонсо вернулся к костру с метровой тушей зайца, и застал всех остальных в сборе: Лилия, безумно гордившаяся откопанной ею дикой свеклой, похожей больше на дикого, дохлого червяка, Тупое рыло, заготовившего дров для костра и Гнилое Пузо, который едва мог отдышаться от борьбы с колючими растениями. Платье его было изодрано, Лилия смотрела на него тоскливо, едва не плача, но старалась не подавать вида, хотя вид прекрасно подавали ее глаза.
– Мы такими темпами здесь надолго застрянем, – изрек Тупое рыло и подкинул дров в костер. Все остальные путники подпрыгнули на месте, потом, рискуя кожей рук, Альфонсо вытащил из костра черную полешку:
– Никогда не кидай это в костер.
– Почему? Горит замечательно.
– Смотри, – Альфонсо надрезал полешку, посмотрел, как вытекает из нее прозрачный, сладковато-кислый сок, поджег от горящей веточки и кинул в заросли.
– Ну и… – громкий хлопок, похожий на гром, заглушил слова Тупого рыло, из зарослей вдалеке полетели в разные стороны ветки, облепленные пламенем, как кометы, взвился в небо дымный гриб. Волк испуганно взвизгнул.
Тупое рыло долго молчал. Трое остальных путников наслаждались произведенным на него эффектом, до тех пор, пока он не открыл рот:
– А почему, мы вместо того, чтобы рубить заросли, просто не сжигаем их этими… черными кусками?
Ответа никто не предъявил, потому что никто его не знал.
– А где ты это дерево нашел? -спросила Лилия.
– Да там, целый лес таких.
Гнилое Пузо шумно вздохнул, грязно выругался. Испытания первого взрыва показало: разорванная полешка черного дерева среднего размера, оставляет за мгновение плешь из зарослей в метр диаметром, при том, что усилия на взрыв были минимальными. Огромные фонтаны грязи, вместе с несчастными лягушками, разлетались по всей поляне, но кого это волновало?
К обеду «методом подрыва», как его обозвал Гнилое Пузо, путники продвинулись метров на сто, с ужасом осознав, что конца поляне не видать. Липкая жижа, смешанная с ветками и травой, была уже по колено, выдирать из нее ноги было все труднее, и сейчас всем стало понятно, что прорубаясь одним единственным топориком, путники померли бы от усталости метров пятьдесят назад.
– Я, конечно, не знаток в походах по Лесу, – заметил за обедом Тупое Рыло, глядя на Гнилое Пузо, точнее, на его платье, – а почему у нас платье ведьма не надела, а ему бы свои штаны не отдала?
