И неизвестный, а точнее, все одиннадцать неизвестных, достали из ножен оружие, напоминающее собой длинную, плоскую ветку с тарелкой на конце, из под которой торчали упоры для рук. Оружие бы это показалось смешным, если бы не метровый, обоюдоострый клинок, сверкающий на солнце своим острым кончиком. Единственным оружием, которое было у Альфонсо, это его любимый кинжал, и, коготь черной птицы с приделанной к нему ручкой пьяным кузнецом, единственным в своем роде не побоявшимся к нему прикоснуться. Потому что был пьян и не боялся бы прикоснуться хоть к самому Сарамону. И взял недорого.
Раздался вопль, теперь мужской. Еще немного, и все пойдет прахом из-за кучки неизвестных сектантов, о существовании которых Альфонсо до этого момента и не подозревал. А вот, успел и их оскорбить, каким то образом. Впрочем, он был практически уверен, что за всем этим стоит Бурлидо.
– Господа, Вы сейчас крайне не вовремя. Давайте завтра, мы с Вами встретимся и обо всем договоримся, а сейчас, уберите Ваши шняги обратно в ножны.
– Да он издевается! – крикнул кто-то позади. Вскоре, оказалось, что Альфонсо не расслышал, и это были не шняги, а шпаги: о существовании такого оружия он и не знал.
– Раз не хочешь умереть как муж, – зарычал первый неизвестный, – умри как собака, заколотый нашими ШПАГАМИ!
Взвился третий столб пламени – подожгли не дожидаясь, пока догорит второй, скучно горевший мужчина, и женщина начала биться так, что столб закачался, рискуя вырваться из крепления. И он вырвался: с громким хрустом выворотил он крепления, на которых держался, и женщина, вместе со столбом, головой вперед полетела в толпу, отхлынувшую назад. Огонь быстро потушили, поставили столб назад, но на шее у женщины уже было раздробленное, кровавое месиво, не похожее на голову даже формой. Упавший сверху на макушку столб раздробил ей череп: Бог не принял ее в свои владения.
Все это время Альфонсо, и его новые враги смотрели на это происшествие; как и положено лесному жителю, Альфонсо очнулся от созерцания первым, бросился в кабак, как единственный путь к спасению. Он бежал по узкому коридору куда то вверх, наверное, на второй этаж, слушая топот ног по деревянным ступенькам позади, чертыхание, ругань, звон стальных клинков, длинных и задевающих за все подряд. Дверь на второй этаж была закрыта; Альфонсо выбил ее плечом, но на это ушли ценные мгновения, за которые первый тампль успел схватить его за камзол. Альфонсо среагировал моментально; он пнул цепляющегося ногой назад, как лягающаяся корова, попал во что то мягкое, но сам не удержался на ногах и упал, проехав по полу. Он с содроганием, целый стук сердца ожидал удара шпагой (так вроде правильно?) в спину, но не дождался, а вскочив на ноги увидел: схвативший его неизвестный получил ногой в пах, и упал, скрючившись, остальные, запнувшись о него, попадали на пол и скатились обратно в коридор.
– Что такое, господа?– услыхал Альфонсо голос, обернулся, уже готовый вцепиться в глотку источнику, но это оказался кабатчик. Вокруг, с ошарашенными лицами сидели графы с графинями, герцоги с герцогинями: в красивых, богатых платьях, расшитых золотом и бриллиантами камзолах, пили они дорогое вино, ели дорогую еду и смотрели на сожжение с высоты второго этажа, откуда все было прекрасно видно.
– Ну все, гнида, теперь ты сдохнешь? – выдохнул главный тампль, появившись в двери первым. Он выставил вперед шпагу – метровое лезвие не давало шансов подойти даже на расстояние вытянутой руки, не говоря уже о том, чтобы драться с ним смехотворным кинжалом. Тамбль бросился с ревом дикого кабана; Альфонсо бросился к прилавку кабатчика, не соображая, что делает, он схватил что-то, и это что то полетело в тампля. Глиняный сосуд угодил метко в грудь, разлетелся красными брызгами вина. Разогнанное вихрем битвы сердце Альфонсо накачивало его голову кровью, руки метали все, что под них попадало; в нападающих летели бутылки с вином, водкой, тарелки, мешочек с деньгами, грустно звякнув тускло – желтой латунью в кого то прилетел самовар. Сквозь летящие предметы, крики графов и герцогов, визг их жен (любовниц) и возмущенно испуганный крик лавочника, мокрые, злые, воняющие виноградом, обляпанные капустными листами и какими то помоями, прорывались тампли, захлебываясь криками ярости. Не так себе представляли они захват знаменитого монаха Ордена света, не так его должны были описывать в книге героев могучего ордена. Главный тамль, взревел с новой силой; не взирая на летящие бутылки, продвигался он к Альфонсо, и почти уже уколол его шпагой, но тот нащупал бочонок и метнул не задумываясь. В запале опасности, Альфонсо не чувствовал веса предметов, которые кидал, равно как и не смотрел на них. Все происходящее произошло очень быстро, и он не заметил, что схватил бочонок двумя руками, а увидел того лишь в полете и когда тот разлетелся на дощечки, стукнувшись и могучую грудь вожака тамплей. Следующей в руке Альфонсо мелькнула свеча в стаканчике, и она отправилась в полет, прежде, чем до его носа дошел крепкий запах спирта.
