Воскресенье, по расчетам Альфонсо, должно было наступить через три дня, и за эти три дня нужно было спланировать, подготовить, и осуществить похищение ведьмы. Альфонсо мрачно прохаживался около тюрьмы: множество охраны на выходе, которая почтительно кланялась графу и бывшему заключенному, как только видела его фигуру, маячившую неподалеку, лишила его хорошего настроения. Подкупить королевскую стражу? У него денег не хватит, особенно если учесть, что их было катастрофически мало. Придется умыкнуть Лилию по пути на костер.
– Я все узнал, – сказал Тупое рыло, и Альфонсо вздрогнул: мало кто мог подкрасться к нему бесшумно, а Тупое рыло смог, и это раздражало.
– Ведьму, и еще четверо еретиков повезут под усиленным конвоем. Напасть на него нет шансов, даже если бы разбойники согласились атаковать королевскую стражу, они в жизни не согласились бы даже приближаться к ведьме. А когда назначено сожжение?
– В воскресенье в полдень, через три дня, – задумчиво ответил Альфонсо.
– Воскресенье сегодня.
Сначала Альфонсо даже не уловил смысла сказанного, по этому окунался в оторопь постепенно, холодея медленно, от головы к пяткам.
– Как сегодня? – упавшим голосом спросил он, и оба неосознанно посмотрели на небо, на высокое, жадное на тень, солнце.
– Разрази меня черт! – Альфонсо побежал. Он бежал, на ходу придумывая, куда бежит, и что дальше делать; до сожжения осталось совсем мало времени, если осталось вообще. По пути его чуть не сбила повозка; он посмотрел в глаза лошади, лошадь посмотрела в его глаза, сердце Альфонсо бешено заколотилось, ноги закинули его в повозку, легкие, на последнем дыхании, вытолкнули из горла слова:
– На площадь, живо!
И хорошо было, что он был в своем старом, стоившем некогда казне страны много денег камзоле, подтверждающем его статус, иначе бы возница стал бы объяснять, что он не извозчик, что едет по своим делам, причем, кулаками. Он, в принципе, и хотел это сделать, но, увидев решимость Альфонсо, передумал. Спорить с вельможами, как с пьяными или сумасшедшими, себе дороже. Тупое рыло запрыгнул в повозку, сел рядом.
– Гроб, – услышал Альфонсо его голос, и, обернувшись, увидел гроб. Массивный, плохо подогнанный деревянный ящик подпрыгнул на кочке, и ткнул своим углом Альфонсо в спину.
– Ты что, гроб с собой возишь, что-ли? – недовольно буркнул он, отодвигая гроб туда, откуда он приехал, – блаженный, что-ли?
– Я гробовщик, вот, изготовил людям, доставляю, Ваше превосходительство.
И тут только до Альфонсо дошло, куда он сел. И тут открылась главная площадь города (а, поскольку город был столицей, то и всей страны), на которой стояли столбы для сожжения. Меланхоличные, угрюмые, и, наверное, не совсем трезвые люди, кидали к подножию столбов дрова и ветки, подпихивая под них солому. Вообще, из-за угрозы пожаров, все это предприятие было довольно опасным, но раз Агафенон сказал, что только огонь очистит душу, то ничего не поделаешь, не топить же теперь несчастных заблудших овец в озере, как котят.
– Поздно, – сказал Тупое рыло, а потом, неожиданно для всех, спросил возницу: – А где здесь можно труп купить?
– В леднике, – ошарашенно отозвался возница, и тут же, пока никто не видит, получил от Тупого рыла по голове, мягко сел, прислонившись к своему гробу. Тупое рыло перекрестился, бесшумно что- то прошептал, наверное, помолился. А потом водрузил возницу на свои могучие плечи, стащил с телеги и посадил в укромном проулке, прислонив спиною к стенке.
– Так, телега есть, гроб есть, теперь нужно быстро достать труп…
Народ толпился на площади, использовав всю ее территорию полностью, каждый сантиметр, и сотни глаз смотрели на столбы с ожиданием главного воскресного развлечения. В пяти метрах от столбов стояли деревянные лавки и стол, накрытый красной, бархатной тканью. Именно за этим столом протопресвитер столицы Эгибетуза с двумя протоиреями будут долго и нудно читать молитву, упаковывая души грешников в удобную для доставки Богу упаковку даруя ворам ведьм драгоценное время.
– Труп то тебе зачем? – дивился Альфонсо, но потом вдруг его осенило: если, каким то непостижимым образом, удастся отвлечь всю огромную толпу от, непосредственно, сожжения, то можно, пока никто не видит, отвязать Лилию от столба и привязать труп из ледника – кто обгорелые кости потом опознает. С другой стороны, если останков не найдут, возникнут подозрения, что она улетела, или сбежала, и будут ее искать. И перевозить ведьму удобнее всего будет в гробу, никто ничего не заподозрит, гроб около места сожжения – это нормально. Наверное.
– Быстрее, к леднику, – бросил Альфонсо. И началось нервное, сопровождающиеся криками, матом и угрозами жизни и здоровью продвижение через забитую людьми площадь на телеге с гробом в кузове. Стража уже начала выводить несчастных «сожженцев» на помосты: четыре женщины лет двадцати, вместе с Лилией и один мужчина, одетые в рубахи из мешковины, перевязанные на поясе конопляной веревкой, с деревянными крестами на шеях и босые.
