Бизнесмен Болотников, получив ответы на главные вопросы, более-менее ясные, внезапно заразился новыми идеями. Захотелось побольше узнать о Фросеньке. Почему она до сих пор, хотя и тайно, незримо, работала сводней? Кого она с кем сводила теперь?
И не только этот вопрос волновал Валеру. Ведь его предок, убивший стольких человек, был практически бессмертным. Где он бродит теперь? Где обитает? Не убил ли кого ещё за последнее время? А может быть, тот сморщенный наркоша, который обитает в его бывшей квартире, и есть тот предок?! И где проходит грань между бессмертием и… новым воплощением?..
В больших раздумьях покинул зал предприниматель Валера. А вскоре и город покинул, уехал к себе, в Антверпен. Вернулся очень и очень нескоро. А тем временем, всего через четыре года, появился в Санкт-Петербурге новый Повелитель Имперского Болота.
Юра Лялин, потомок князя Люлина, и его законная супруга Алла Скобелева, прапрапраправнучка болотной принцессы Анны, этот выходной намеревались провести врозь, то бишь по отдельности. Тем более что на календаре вырисовывался не уикенд, а вторник, рабочий день. Вдобавок вырисовывалась весна, которая валила в окна, двери, подворотни и прочие отверстия, предназначенные для визитов.
Для Ляли то было очередное утро декретного отпуска. Для Юры — внеплановый отгул, подарок от начальства за удачно проведенные переговоры. В итоге ещё и денежная премия улыбнулась: должно было хватить на спиннинг и полную экипировку рыбака. Хотя, с подлёдным ловом дружба кончилась, до будущей зимы. Видавшие виды Юрины унты, купленные ещё в Москве, с восторгом унаследовал Фантомася. Он же коммуналочный сосед Максимка, он же круглый сирота Мася, он же деревенский кадр, поселившийся в Северной Столице, на хлебах своей престарелой родственницы тёть-Марины. Напялив на ножки-спичечки «медвежьи лапы», Мася веселился.
— Дядя Юра, если вы мне их и вправду подарили, то я и вправду куплю вам импортную тачку, когда вырасту…
— Да ну?
— Честно!
— Сначала дорасти до этих вот сапог, а потом уже о крутых заработках помышляй. Кстати, кто-то говорил, что я старый, что умру намного раньше, чем ты меня подарочками осчастливишь…
— Шутил я! Да и сколько мне было тогда?
— Шесть…
— Ну вот, а сейчас целых десять. Вчера исполнилось, между прочим!
В Масином голосе обиды не было. Тётя Ляля только накануне вечером вернулась из станционара, где пролежала целый месяц на сохранении. А дядя Юра — тот вообще разрывался между работой и круглосуточными яслями, где находилось их второе, «уже готовое», чадо.
— Ой, ты ж у нас юбиляр! — всплеснула руками Ляля. — Это ж надо будет отметить!
Фантомася, скинув сапоги, загляделся на её новый маникюр.
— Тётя Ляля, а вы в самом Питере родились?
— Да, чем и горжусь…
— А в театре были?
— Много раз, а что?
— Говорят, что все коренные, ну, местные, которые тут родились, напоминают персонажей, ну, как бы они не от мира сего, а сам Питер как бы смахивает на театральную декорацию…
Ляля нервно хохотнула.
— Кто ж тебя такому научил? Вот, что улица с людьми делает! Кстати, почему твоя мордочка вечно чумазая?
Фантомася выпятил губу.
— Тётя Ляля, я же, всё-таки, мальчик, а не девочка…
С этими словами он удалился в свою комнату. Точнее, в Маринкину молельню, где раньше был один только картонный иконостас, а с появлением сельского родственника и меблишка кой-какая нарисовалась: кроватка, письменный стол, этажерка. — Щас опять будут косточки мои перемывать… Интересно, гулять возьмут или нет?..
Откосив от школы, «по причине лёгкой температуры», к середине дня симулянт поправился. Он бы и сам погулял, но в ходе прогулки встретится много киосков. Интересно, подкинут что-нибудь в честь юбилея?
Мася отодвинул книгу, приложил к стенке гранёный стакан, стал слушать разговоры в соседней комнате. Там действительно перемывали его косточки, но по-доброму.
— Ну, и деточки пошли! — хохотала Ляля. — Обозвал меня персонажем!
— А ведь он прав! Я всегда замечал за тобой…
Юра хотел сказать «некоторые отклонения», но выразился более тактично, кому охота ссориться в погожий день.
— Ты у меня такая… такая… необычная!
— Харош подлизываться, всё равно надолго не отпущу, мухой в «Рыбак-энд-охотник» и — сразу назад!
— А ты бери больного и — марш на свежий воздух! По дороге купишь ему чё-нить, этому злостному прогульщику, отлынивателю от школы…
Всё сложилось даже лучше, чем «больной» предполагал: не пришлось давить на чью-то психику, делать прозрачные намёки. Разговор вышел спокойный и обстоятельный.
— Тётя Ляля, вы не обидитесь, если я сам куплю себе подарок?
Ляля стала рыться в кошельке.
— И сколько ж тебе выделить?
— Не знаю, мне ещё бабушка кое-что дала, тоже на подарок, может, и наскребу на приличную вещь…
