— Это будет для брата просто трагедией, если у вас совсем не будет детей, — покачала головой Элизабет, — тогда следующим графом Фосбери сможет стать только мой сын, а я ещё даже не помолвлена.
— Фредерик не хочет отпускать вас в столицу, — решилась на откровенность Дора, — И подходящего для вас жениха среди предложенных он не нашёл.
Элизабет только вздохнула:
— Знаю. Я даже хотела вступить в связь с Майклом Оддбэем, чтобы вынудить его жениться на мне, а брата и Его Величество утвердить наш с ним брак.
— Как вы можете думать и говорить такие вещи! — Шокировано спросила Дора.
— Могу, потому что это уже всё в прошлом. Отчасти благодаря вам.
— Мне?
— Но ведь это же вашей руки просил виконт у герцога, едва познакомившись с вами, — нервно ответила Элизабет, — Мои слова не означают, что я не испытывала к Майклу Оддбэю никаких чувств. Напротив, для меня было непросто пережить то, что я узнала о произошедшем тогда в столице. Но теперь Майкл совершенно охладел ко мне, даже предложил считать его-прежнего умершим для меня.
— Я даже не знаю, что сказать вам на это.
Элизабет фыркнула.
— Просто выполните свою задачу — постарайтесь забеременеть.
— Знаете, я почему-то думаю, что на самом деле Фредерик не ждёт от меня ребёнка, — задумчиво произнесла Дора.
— С чего бы вам так думать? — удивилась леди Элизабет.
— Я не уверена… Но мне показалось, что когда он говорил, почему так долго не женился во второй раз, в его лице что-то такое было… Я почему-то почувствовала, что он подозревает, что он, — на следующем слове Дора снизила голос до шёпота, — бесплоден. А предложение мне он сделал просто потому, что я ему очень понравилась.
Помолчав, Элизабет вдруг сказала:
— Я неоднократно слышала, как женщины в свете сплетничали, что многие семьи в нашем королевстве воспитывают детей не от официальных отцов. И особенно часто в намёках на истинное отцовство упоминался Его Высочество Адриан. Может быть, и вам стоит подумать о свидании с ним или с другим достойным джентльменом? Разумеется, в совершеннейшей тайне ото всех, и особенно от брата.
Дора возмущённо вскочила.
— Я уже жалею, что была столь откровенна с вами, — сказала она, — Ведь вы же ещё девица, как вы можете столь цинично рассуждать о таких вещах?
— Это вам, как воспитаннице монастыря, кажутся такие вещи возмутительными, — разгорячилась леди Элизабет, — Но вынуждена сделать для вас открытие, что среди аристократов, в том числе девиц, в вопросах сохранения титулов нет места ни романтике, ни приличиям, помимо внешних.
Мужская дружба, как правило, возникает с тем, что мужчины вместе побывают в какой-нибудь переделке. И если поведение их при этом схоже, отношения мужчин становятся дружбой. Нет — они остаются лишь приятелями или вовсе прекращают общение.
Для возникновения женской дружбы необходимо душевное раскрытие друг перед другом. Это обязательное условие для начала женской дружбы, при всём многообразии жизненных обстоятельств. Но именно во время такого открытия женщины, при всей их терпимости к личностным особенностям друг друга, словно бы определяют "свой — чужой", и строят дальнейшие взаимоотношения в зависимости от этого определения.
После того разговора отношения между Дорой и Элизабет стали весьма прохладными. Обе словно сожалели, что позволили себе открыть в беседе то, что другая не могла принять.
И Дора совсем затосковала. Пока её муж начал осторожно разъезжать по графству и заниматься его делами, она стала уходить в сад с какой-нибудь книжкой, но читать ей быстро становилось неинтересно и она предавалась грёзам и воспоминаниям. Больше всего ей вспоминался монастырь и её упорядоченная, но казавшаяся насыщенной жизнь там. Помимо простой работы, которой там всегда всем хватало, у монахинь была большая цель в жизни — молиться за благополучие жизни людей в стране, за сохранение их душ от греха. Там Дора осознавала себя нужной и, порой испытывая молитвенный восторг, в глубине души ощущала важность и значимость своей жизни.
Теперь же её самоощущение было полностью противоположным и содержало лишь два определения — ненужность и незначительность. Те возможности, которые подарила ей судьба и так ценимые в обществе, то, ради чего иные люди совершают сделки с совестью и даже идут на преступления, чему как цели посвящают свои жизни — богатство, прислуга, общественный статус, возможность наряжаться и произвольно заводить любовные связи — не имели практической ценности для Доры.
Она написала длинное письмо сестре Августе, рассказала об основных событиях своей жизни в миру, и в конце письма осторожно задала вопрос — возможно ли через какое-то время бездетности ей расторгнуть брак и вернуться в монастырь, уже окончательно приняв постриг. Когда Дора писала это письмо, она безотчётно вытирала текущие из глаз слёзы. Что-то беспокоило её в глубине души, словно она не смогла разглядеть или сделать нечто, наполнившее бы её жизнь смыслом вне монастырских стен и о чём свидетельствуют эти слёзы, катящиеся по её щекам.