Так что был утверждён проект добротной бригантской гостиницы, в характерном для этого времени архитектурном стиле, имевший, правда, некоторые внутренние усовершенствования. Так, даже для самых дешёвых номеров был предусмотрен отдельный санузел с унитазом, раковиной и душевым отсеком, а для номеров побогаче — ещё и с ванной. Унитазы Майкл заказал такие же, как для своего замка, на том же заводе, который выпускал фарфор. К гостинице прилагались хозяйственные постройки, которые помимо обязательных конюшен, каретных и дровяных сараев, включали водонапорную башню и котельную для согрева воды.
Пока архитекторы и инженеры ломали головы над тем, как вместить в проект гостиницы все требуемые виконтом помещения и коммуникации, у Майкла, наконец, образовалось свободное время.
И тогда во время совместной инспекционной поездки он решился спросить управляющего:
— Скажите, мистер Фитцберг, не известна ли вам какая-нибудь дама, скажем, из среднего сословия, способная скрасить для сына графа его одинокие вечера?
Управляющий ничем не показал, что удивлён подобной обращённой к нему просьбой и обещал подумать над этим вопросом. Через пару дней он сообщил Майклу, что их ждут с визитом у некоей вдовы торговца Финчли, имеющей свой домик на одной из тихих улочек Дилкли.
Означенная вдова была около тридцати лет отроду, светловолосой, обладала миловидным лицом с ямочками на щеках и приятными на вид округлостями фигуры.
— Кларисса, — скромно улыбнувшись, представилась она виконту.
— Кларисса, — не без удовольствия повторил Майкл, поднося её руку к своим губам…
Вскоре после этого Майкл выписал для Аарона Фитцберга породистого жеребца, для большей комфортности и престижности передвижения управляющего по графству и за его пределы.
А в замке Оддбэй в кабинете виконта заботливо хранилась в отдельной папке газетная страница с зарисованной победительницей игры в лаун-теннис, счастливо прижимающей к себе маленький букетик.
Осень в графство Оддбэй пришла как-то вдруг. Во всяком случае, Майкл обнаружил, что вовсю царит осенняя пора, лишь когда однажды звук копыт его коня изменился, добавившись каким-то шуршанием — кусты и деревья сбрасывали и укрывали землю разноцветными листьями.
"Мда, закрутился я что-то, совсем красоты вокруг не замечаю", — подумал Майкл, вдыхая и пробуя на вкус чистый прохладный воздух. "Взять, что ли открытую коляску да прокатиться с Клариссой, полюбоваться окрестностями… или всё-таки поехать сначала к мебельщикам, как планировал?"
Одной из крупных статей дохода графства до появления "нового" Майкла, как уже упоминалось, было производство типовой мебели. Столы, буфеты, шкафы, стулья — без особых изысков, для средних классов населения. Проблема была однако в том, что лесами графство Оддбэй было не особо богато, и мастерам-мебельщикам приходилось иногда закупать древесину в соседних областях, когда ежегодная квота на вырубку леса в своём графстве заканчивалась.
Цех по производству мебели логично располагался рядом с лесопилкой, которая делала строительный лес и дрова, пользовавшиеся, естественно, большим вынужденным спросом во всём графстве.
Первое, что увидел Майкл, подъезжая к лесопилке — высокие холмы опилок.
— А опилки мы, ваша милость, разрешаем за так забирать людям — кто на удобрения земли их пускает, кто засыпает их в стены для тепла, да ещё ими посыпают землю в стойлах для лошадей. А остальное сжигаем, — пояснил ему начальник лесопилки.
В голове у Майкла начала оформляться мысль об использовании опилок и древесной стружки, но для окончательного решения ему нужно было увидеть своими глазами процесс производства мебели.
Там он понаблюдал за тем, как обрабатываются заготовки для мебели и какие станки и инструменты при этом используются работниками. В частности, его внимание привлекли широкие рубанки и валы для придания древесным заготовкам ровной округлой формы. Виконт назначил совещание на завтра для руководства мебельным цехом с участием его самого и управляющего графством.
"А вот теперь — можно и к Клариссе", разрешил себе Майкл.
Кларисса Финчли была примерной женой торговца сушёными фруктами, имевшего в городе маленькую лавку. Неудачная беременность оставила пару без надежды завести детей, но брак их был устойчивым, с ровными и доверительными отношениями супругов, и они продолжали жить вместе. Когда позапрошлой зимой мистер Финчли заболел пневмонией и умер, его вдове пришлось продать лавку. Рассчитавшись с небольшими долгами, она положила деньги в банк, чтобы скромно жить на проценты от вклада. За это время к ней пару раз сватались, но один из кандидатов в мужья страдал периодическими запоями, а у второго, вдовца, было детей "семеро по лавкам" и дырявая крыша над головой, так что Кларисса не решилась на брак с кем-либо из них.