— Ну-ну, все помнят, что вы делали предложение дочери герцога Крэйбонга, которую потом выдали за графа Фосбери… Кстати, говорят, граф наконец-то получил долгожданного наследника?
— Да, недавно я имел честь присутствовать на крестинах младенца.
— Значит, решение Его Величества об этом браке было дальновидным.
— Без сомнений, — скрипнул зубами Майкл.
Настроение было испорчено, и он скоро откланялся, не сделав попытки договориться с баронессой о новом свидании.
Дома Майкл отправил было Тома купить газеты с объявлениями о краткосрочном найме домашней прислуги, но тот сказал, что он сам знает пару порядочных женщин, которых можно подвизать на это дело. Майкл с облегчением поручил Тому всё самостоятельно обрешать по этому вопросу и доложить ему лишь размер оплаты работы служанок.
Через несколько дней Майклу пришло сообщение от Натаниэла Скотта о необходимости встретиться по известному ему адресу с тем, чтобы сыщик мог довести до виконта добытую к этому моменту информацию.
— Мне удалось выяснить, — докладывал мистер Скотт, — Что осенью, определённого числа, за искомой Бригиттой заехала карета, в которой находились мужчина и женщина, по описанию похожие на графа и графиню Фосбери. Дворник, прислуживающий в этом доме, помог прикрутить к задней стенке кареты сундук с вещами Бригитты. При этом никакого герба на карете изображено не было, а сама карета походила на те, что берутся в наём. Я выяснил место, где была нанята эта карета с кучером, а также то, куда все пассажиры кареты выехали в конечном счёте. Это было весьма далеко расположенное в Уобёрнском аббатстве поместье. Там кучер оставил всех пассажиров и был отпущен домой.
— И, как я понимаю, о том, что происходило уже там дальше, узнать из столицы нет никакой возможности? — спросил Майкл, осмысливая полученную информацию. Пока что всё выясненное подтверждало его теорию.
— Об этом можно вполне догадаться с большой вероятностью, — ответил Натаниэл Скотт, — Но если вы желаете узнать подробности или выяснить дальнейшую судьбу Бригитты, мне придётся выехать в это поместье.
— Что ж… тогда сделайте это. И по возвращению в столицу известите меня в графстве Оддбэй, я буду ожидать вашего письма там.
По дороге из Ипсвича в Фосбери Дора решилась поговорить с мужем.
— Фредерик, пожалуйста, прости меня. Когда я дома просила тебя о помощи, я и не думала, что это всё будет так… тяжело.
— Я бы скорее сказал, ты вообще тогда почти не думала — сухо ответил граф, — Принимала решения только руководствуясь своими чувствами, и не принимала в расчёт чужие. Я очень разочарован тобой, Дора. Твоё монастырское воспитание, смирение и скромность — всё то, за что я так полюбил тебя, где всё это было?
— Ты прав, во мне говорили чувства, — ответила Дора, не ощущая, впрочем, за собой особой вины в этом.
Фредерик, однако, воспринял её слова за полное признание его правоты и поспешил закрепить статус-кво:
— Что сделано, то сделано. Дай бог, чтобы мы поскорей забыли обо всём, что произошло с нами в эти дни. Но я должен сказать тебе, Дора, что если ты в другой раз попробуешь заставлять меня что-то делать из-за твоих угроз и шантажа, я не уверен, что найду в себе силы простить тебя.
— Но ведь у меня не получилось добиться твоей помощи иначе, из-за любви — почти прошептала Дора.
В ответном взгляде Фредерика читалось одно слово: "безнадёжна".
— Видимо, срок, который ты прожила в доме твоего отца, был слишком мал, чтобы ты уяснила себе, что важнейшие вопросы в браке принимаются супругами только разумом. А те, кто совершает поступки лишь, как ты говоришь, "из-за любви", очень скоро стяжают себе в свете славу скандального посмешища.
Эти слова графа противоречили всему тому, что являлось содержанием души Доры. Ведь главное, что вынесла она из своего религиозного воспитания, это то, что Бог есть любовь. И Дора хорошо помнила, что решение о её браке было в значительной мере продиктовано той любовью, которую выказал лорд Фосбери по отношению к ней.
— Возможно, ты прав, — с горечью ответила Дора, — говоря о том, что я прожила в доме отца слишком недолго.
Фредерик, до которого дошла вся двусмысленность ответа юной жены, отвернулся и замолчал. Как по преимуществу молчал и весь оставшийся им путь, за исключением фраз, продиктованных какой-нибудь надобностью. Помириться супругам в результате не удалось, и они вернулись к отношениям, похожим на то отчуждение, которое установилось между ними в поместье, из которого они выехали.
К замку Фосбери кареты добрались к вечеру через несколько дней. За время пути сильно устали все — и лорд Фредерик, и Дора, и кормилица. Только малыш, получавший своевременно кормление и уход, проспал почти всю дорогу под укачивание кареты.
Встретившая их леди Элизабет привычно раздала команды всполошенной прислуге. Для графа и графини были быстро приготовлены горячие ванны и постели, кормилицу с ребёнком определили в комнату этажом ниже, чем покои обоих супругов.