Оглядев стол, я отыскал самые лучшие куски мяса и хлеба. Протягивая руку к огромной курице, я ощутил на себе убийственный взгляд Никиты. Покосившись на него, я встретился с огромной мордой льва: чучело на голове Неклюдова грозно сверкало мертвыми глазами.
Пришлось изменить свою цель, и я схватил маленькую ножку. Волна одобрения со стороны Никиты послужила лучшим индикатором его жадности в еде. Больших кусков мне не видать. Но ничего! Здоровяк еще не знал, с кем связался! Я возьму количеством!
Накладывая в тарелку порцию за порцией, я как можно быстрее стал поглощать мясо в огромных количествах. Гора костей вокруг меня стремительно росла.
Несмотря на то, что жаркое было приготовлено из обычных животных, оно всё равно напитывало меня звериной мощью. Такого не было даже в ресторане у Шинских!
Закусывая хлебом, я продолжал анализировать содержимое стола. Взгляд зацепился за кувшин… Когда я сделал глоток пенного, мое сердце пропустило удар. Холодный квас бархатом растекся по небу, даруя прекрасное ощущение свежести и вкуса пшеничных полей.
По мере роста горы костей выражение лица Никиты приобретало более задумчивый характер. Тот начал что-то подозревать…
— У тебя аппетит, как у настоящего воина! — похвалил меня Неклюдов и положил свою тяжеленную лапу мне на плечо. — Надеюсь, с монстрами ты также быстро будешь справляться, как с этим мясом!
— Ну, у меня ведь будут хорошие наставники… — вернул я любезность гиганту.
— О чем ты, парень? — искренне удивился Лев, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Мы пока еще не наставляем тебя. Вот как проявишь себя в ЛЕСУ… — последнее слово он выделил особенно. — Вот тогда и посмотрим, достоин ли ты учиться у нас.
— Да-да! — радостно заверещала Лира, стрельнув в мою сторону игривым огоньком синих глазок. — Скоро пойдем на прогулку! Уже не терпится!
— И как я должен себя проявить? — спросил я, залпом опустошив кружку кваса.
— Само собой — просто выжить! — Никита по-волчьи оскалился и поднял глаза к голове льва, висящей над его лбом. — Василий, как думаешь? Это повод для ставки? Ага… Угу… Хорошо! Ставлю на тебя, парень! Ты вернешься из леса живым!
— Принимаю ставку! Живым, но раненным! — поднял руку с салфеткой Лев. — И поднимаю до десяти тысяч!
— Принято! — резко встала из-за стола Лира, да так, что ее грудь чуть не выскочила из под рубашки. — Он вернется в тот же день, когда переступит границу Леса абсолютно здоровым! Поднимаю еще на пять тысяч!
Они тут что? Совсем обезумели? Раскидываться такими деньгами на какие-то дрянные ставки⁈ Конечно, мне льстило, что Длань в меня так верила, но… Я почувствовал себя жалким рабом-гладиатором перед собравшимися патрициями.
— Ставлю на то, что ему конец… — тихо подал голос Радомир, который скромно сидел с краю стола и неуверенно грыз яблоко. Под его глазами блестели дорожки слез.
— Радомирушка, ты чего опять плачешь⁈ — Лира подскочила к другу и стала разминать ему плечи. Её грудь уперлась в затылок парню, его уши тут же вспыхнули красным, а обгрызенное яблоко глухо стукнулось о каменный пол.
— Я-я… — стал заикаться «Пьеро». — Мне грустно и тоскливо терять нового товарища! Это ведь Л-Е-С! Мы преломили с ним хлеб и кости за одним столом, я смотрю на него, и вижу его бездыханное тело, посреди темных деревьев…
— Как всегда, драматизирует! — глянув в мою сторону, сказал Лев и натянуто улыбнулся.
— Я уверен в этом… Но ты, Глеб, не переживай! — извиняющимся тоном промямлил Радомир. — Я заказал большие свечки в городе. Я поставлю их за упокой твоей души.
— Спасибо. — процедил я сквозь зубы. — Это меня утешило!
— Не дрейфь, парень! — Никита снова хлопнул меня по многострадальному плечу. — Он перед каждой вылазкой нас хоронит! Сентиментальный он у нас! Бу-га-га!
Дверь, которую Радомир починил ранним утром, распахнулась и осыпалась грудой мусора. На пороге появился Василий, указательный перст Длани.
— О, нет! Моя дверь! — воскликнул «Пьеро» и, вырвавшись из соблазнительных тисков Лиры, бросился к обломкам… — Это плохой знак! Плохой знак!
— Чтобы я унитаз мыл⁉ — устремив взор в потолок и направляясь к столу, возмущался глава отряда. — И так посуду вымыл, постирал, завтрак детям приготовил, а она мне еще: «унитаз помой перед выходом»!
— А вот и семейная драма подъехала… — прошептал мне на ухо Никита.
— Помыл? — робко спросила главу отряда Лира.
— Помыл… — тяжело вздохнув, сказал Василий и сел за стол.
— Вот именно поэтому я и не женюсь! — со стороны Льва донесся деликатный смешок.
Корюшкин протянул руку к тарелке с мясом, но перехватив запястье, Пижон его остановил:
— Руки помыл?
— Сейчас я тебе в морду дам! — насупился Указательный Перст отряда. — Конечно, помыл!!! Я выдраил всю хату, всего себя и теперь хочу есть! Отпусти!
Лев поднял руки в примирительном жесте и с сочувствием уставился на Радомира, который обливал слезами сломанную дверь.
— Глеб… — орудуя ножом и вилкой, обратился ко мне Василий. — Твоего друга посадили в карцер на пару дней. Он сцепился с Джигитом, серьезным и уважаемым охотником… Не вмешивайся…
От этих слов я замер с вилкой у рта.
— Почему такое случилось?
