— Он справится, — Андрей положил руку на её плечо. — Твой муж — настоящий герой.
— Но он может погибнуть! — в её голосе прозвучала дрожь.
— Глеб не из тех, кто сдаётся, — Борис сказал твёрдо. — Он знает, что делает.
Анастасия закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё что-то пробуждается. Дух Мирры, долгое время дремавший в глубинах её сознания, начал просыпаться. Воспоминания хлынули потоком: их первая встреча, их битвы, их любовь, которая пережила века.
— Мирра… — прошептала она, и её голос стал глубже, увереннее.
— Анастасия? — Андрей нахмурился, заметив перемену в её глазах.
— Я… я помню, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то древнее, мудрое. — Я помню всё.
Два сознания — Анастасии и Мирры — слились в одно. Она чувствовала себя более целостной, чем когда-либо. Любовь к Глебу, которая и раньше была сильна, теперь стала всепоглощающей.
— Он вернётся, — сказала она, глядя на проекцию. — И я буду ждать его.
— Ты уверена? — Николай Годунов смотрел на дочь с беспокойством.
— Да, — она кивнула, и в её глазах горел огонь, который не мог погаснуть. — Мы прошли через слишком многое, чтобы потерять друг друга сейчас.
Андрей улыбнулся, но на этот раз его улыбка была искренней.
— Ну что ж, тогда остаётся только пожелать ему удачи. И тебе, сестра.
Анастасия снова посмотрела на проекцию. Глеб, израненный, но непобеждённый, стоял над поверженным врагом. Её сердце наполнилось гордостью и любовью.
— Возвращайся ко мне, — прошептала она, и её слова, казалось, долетели до него сквозь пространство и время.
Истинный мир Первых встретил меня бесконечными изменениями. Я шагнул в это место, и сразу же почувствовал, как реальность вокруг меня изгибается, словно живая. Струи света извивались, как змеи, обвивая пространство, а земля под ногами то становилась твёрдой, как кристаллическая решётка, то растекалась в туман, словно пытаясь ускользнуть от меня.
А небо… Чёрт возьми, это было не небо. Оно смотрело. Миллиарды глаз-щелей, мерцающих как звёзды, следили за каждым моим движением. Я плюнул вверх — слюна зависла, превратившись в стеклянную сферу с трещиной в центре.
Воздух гудел на низкой частоте, и этот гул отдавался в моих костях, как будто кто-то вбивал в них гвозди. Я шёл вперёд, стиснув зубы. Моя Власть, обычно незыблемая, здесь дрожала, словно зажатая в тисках. Но я чувствовал — Сердце было где-то рядом. Оно билось, как загнанный зверь, прячась за слоями искажённой реальности.
Я шагал по равнине, где камни дышали — их поверхность пульсировала, выпуская клубы ядовитого пара. Воздух густел, цепляясь за кожу липкими нитями, а горизонт мерцал, как мираж, постоянно отодвигаясь на шаг вперёд. Моя цель находилась где-то за этой дрожащей завесой, и каждый удар сердца отзывался в моих висках гулким эхом.
Первая тварь возникла из трещины в небе. Её тело состояло из спрессованного мрака и осколков звёздной пыли, а вместо глаз горели два проклятых солнца. Она рухнула вниз, взметнув волну раскалённого песка. Я едва успел среагировать:
— Приказ: Рассечь!
Погибель Миров разрезал существо пополам, но вместо крови хлынул поток чёрных жуков. Они зашипели, превращаясь в пар при контакте с моим щитом, но один успел впиться в лодыжку. Боль ударила, как укус электрического угря, а следом пришло оцепенение — нога на миг стала чужой, тяжёлой.
Я отцепил тварь от своей конечности, раздавив её в кулаке, и двинулся дальше. Песок под ногами зашевелился, формируя щупальца. Они обвили голени, впиваясь шипами в плоть.
— Приказ: Очищение!
Земля взорвалась геометрическим узором, выжигая паразитов. Но пока я отряхивался, из туманных столбов на горизонте вышли тени. Гуманоиды с копьями из сплавленного времени — их доспехи звенели, как разбитые колокола, а шаги оставляли на камнях вмятины, которые тут же зарастали кристаллами.
Они атаковали молча. Копья пронзали пространство, оставляя после себя шрамы реальности. Я парировал, чувствуя, как Власть дрожит в жилах — здесь, в их логове, каждый приказ требовал вдвое больше сил.
— Приказ: Цепная молния!
Разряд прожёг первого воина, перекинулся на второго, третий успел отпрыгнуть. Его копьё вонзилось мне в плечо, и время вокруг раны замедлилось — плоть постарела, покрываясь язвами, кость крошилась. С рыком я вырвал оружие, швырнув его обратно с вплетённым в металл проклятием. Воин взорвался, обдав меня ливнем ртути.
Оставшиеся двое отступили, растворяясь в воздухе. Но передышка длилась секунды — с рёвом из-под земли вырвался червь размером с поезд. Его кольчатое тело было покрыто плитками чужой брони, а пасть сияла кольцом нейтронных звёзд.
— Довольно! — я в прыжке избежал удара челюстей, которые сомкнулись там, где только что стоял, перемалывая пространство в квантовую пену. Руки сами сложили древний жест: — Приказ: Гравитационный коллапс!
