— Я все же попробую, кретин. — я шагнул вперёд, и под моей пятой мраморный пол вздыбился, как лепестки хрустального цветка. Боги замерли на мгновение, их сияющие лики исказились в гримасах — будто солнца, пойманные в сеть теней. Второй Бог, чьё тело было сплетено из мерцающих лучей и звёздной пыли, вытянул руку. Его пальцы сомкнулись в жесте, и пространство вокруг меня сжалось в тиски. Воздух вырвался из лёгких с хриплым стоном, а рёбра затрещали, будто старые доски под прессом.
— Ты всё ещё дышишь после моей атаки? — его голос звенел, как вибрация стекла на краю бездны.
Клинки из сгущённого света материализовались в воздухе — дюжина лезвий, каждое тоньше паутины и острее мысли. Они впились в плоть: одно рассекло плечо, вырвав клок мышечных волокон, другое пронзило бедро, пригвоздив к полу. Кровь, раскалённая до алого свечения, брызнула на камни, и там, где капли коснулись мрамора, остались дымящиеся кратеры. Я вырвался рывком, выкручивая тело вопреки физике, и кость бедра скрипнула, будто перегруженная балка.
Третий Бог, чьи глаза горели зелёным пламенем Хроноса, щёлкнул пальцами. Петля времени обвила мою лодыжку — плоть истончилась, обнажив сухожилия, а затем кость, которая начала рассыпаться в песок. Визг металла оглушил зал: я отбил мечом удар четвёртого Бога, чьё оружие было выковано из чёрных дыр. Лезвие моего клинка треснуло, осыпавшись искрами, которые прожигали кожу как кислотный дождь.
— Приказ: Предел!
Боль отступила, но раны остались — рваные края мышц дымились, обнажённая кость белела сквозь пелену крови. Я метнулся вперёд, уворачиваясь от копья, которое вонзилось в пол. Удар был настолько мощен, что мрамор расплавился в лужицу лавы, брызги которой опалили спину. Второй клинок света, выпущенный пятым Богом с лицом, словно высеченным из льда, пробил бок — рёбра сломались с хрустом сухих веток, и я выдохнул кровавый туман, окрашивающий воздух в ржавый оттенок.
— Сдавайся! И твоя смерть будет быстрой! — рёв старшего Бога сотряс стены. Его кулак, обёрнутый вихрем искажённой реальности, ударил меня в грудь. Я отлетел к стене, оставляя за собой кровавый след, словно мазок кисти на холсте. Камень треснул, осыпавшись градом осколков, но я встал, опираясь на обломок колонны. Кровь стекала по груди, смешиваясь с потом, образуя незатейливые узоры.
— Ещё… не всё… — прохрипел я, выплюнув сгусток крови. Она светилась изнутри, как ртуть под ультрафиолетом — признак перегрузки Властью.
Боги окружили меня кольцом. Их аура выжигала последние островки воздуха, превращая его в едкий газ. Шестой Бог, чьё тело переливалось, как масляная плёнка, взмахнул рукой — клинки света сомкнулись, словно челюсти хищника. Я прыгнул вверх, цепляясь за невидимые нити энергии, но луч, выпущенный седьмым Богом с крыльями из плазмы, прожег ступню. Рухнув на колени, я едва парировал удар, от которого пол вздыбился волной, швыряя обломки в стену.
— Твоя смерть станет семенем для новых миров! — провозгласил четвёртый Бог, запуская в меня шар из спрессованного времени. Взрыв разорвал кожу в клочья, обнажив рёбра, но…
Я увидел нити.
Сквозь пелену крови и боли они сияли ярче северного сияния — огненные шнуры, связывающие Богов с Сердцем. Я вцепился в ближайшую, игнорируя невероятную боль. Кожа на ладони обуглилась, пахнув жжёным мясом.
Я дёрнул нить — Бог с зелёными глазами взревел, но не исчез. Вместо этого он метнул в меня кинжал из чёрной материи. Лезвие вонзилось в живот, и мир на миг почернел, заполнившись звёздным холодом.
— Власть Над Истоком! — закричал я, чувствуя, как рана смыкается, крадя энергию Бога. Его кинжал рассыпался в прах, а я, истекая кровью и светом, рванул нить до конца. Тело врага взорвалось каскадом сверхновой, ослепив остальных.
Они атаковали яростнее, но теперь я видел их ритм. Седьмой Бог, похожий на статую из расплавленного золота, обрушил на меня град молний времени — они рвали мышцы, оставляя на коже узоры, как на коре древнего дерева. Восьмой, с кожей, покрытой руническими шрамами, исказил гравитацию — мои кости затрещали под весом, будто горы. Но с каждым поглощённым Богом я восстанавливался быстрее: рёбра срастались с хрустом, плоть регенерировала, оставляя белые шрамы.
Пятый Бог пронзил мне грудь копьём из чёрного льда — я схватил древко, вытянув из него силу, и оружие рассыпалось, как песчаная буря. Девятый, чьё лицо скрывал шлем из теней, попытался сковать мой разум иллюзиями — я разорвал их, вонзив пальцы в его глазницы, вытягивая сущность до последней капли. Его крик слился с рёвом рушащегося дворца.
Старший Бог, покрытый пластинами из антиматерии, отступал, разрывая порталы. Но я поймал его за горло, пальцы впились в щели между пластинами, вырывая клоки энергии.
— Ты… не можешь… — забулькал он, пытаясь исцелить раны, которые я ему наносил его же силой.
— Могу. — прошептал я, сжимая пальцы. Его тело распалось, как пепел в урагане, а я рухнул на колени, задыхаясь. Воздух пах озоном и железом, а вокруг валялись осколки божественных доспехов, медленно испаряющиеся в ничто.
