Монашка полностью

Признав предварительное следствие по данному делу законченным, а обвинение Н.И. Меньшовой доказанным, руководствуясь ст. 208 УПК РСФСР следственное дело № 8028 по обвинению Меньшовой Натальи Ивановны направить на рассмотрение Особого Совещания при НКВД, предложить меру наказания Н.И. Меньшовой – расстрел с конфискацией всего принадлежащего ей имущества».

Таким образом, сотрудники следчасти по особо важным делам НКГБ СССР Л.Е. Влодзимирский, Б.В. Родос и В.Г. Цепков, грубо нарушив социалистическую законность, сфабриковали еще одно уголовное дело, сделав из бедной монашки ярого врага советской власти, которая якобы работала на польскую и немецкую разведки.

Сопоставляя протоколы допросов Н.И. Меньшовой с «сочиненным» подполковником Цепковым обвинительным заключением, приходишь к выводу, что ничего подобного она не показывала. О связях с польской и немецкой разведками вообще не допрашивалась и в ОУН не состояла, но бандеровцам под различными угрозами действительно оказывала медицинскую помощь, о чем подробно, ничего не скрывая, сама рассказала на допросах.

Как уже указывалось, в докладной записке от 29 сентября Л.П. Берии заместитель наркома госбезопасности СССР Б.З. Кобулов предлагал осудить Н.И. Меньшову на 10 лет тюремного заключения. Это предложение, по-видимому, показалось Лаврентию Павловичу слишком мягким, и он заставил «состряпать» протокол от 24 октября 1945 года и обвинительное заключение на Н.И. Меньшову так, чтобы они тянули на расстрел, что и было выполнено.

26 октября следственное дело на Н.И. Меньшову отделом «А» НКГБ СССР было направлено на рассмотрение в Особое Совещание при НКВД СССР.

27 октября Особое Совещание постановило:

«Меньшову Наталью за измену Родине и участие в антисоветской украинской организации – расстрелять.

Имущество конфисковать».

28 октября из внутренней тюрьмы НКГБ «Монашка» была переведена в Бутырскую тюрьму НКВД СССР, где ей заместителем начальника 1‑го отделения отдела «А» НКГБ СССР подполковником И.Н. Балишанским было объявлено постановление Особого Совещания от 27 октября.

На следующий день, 29 октября 1945 года, постановление ОСО в отношении Н.И. Меньшовой было приведено в исполнение.

Наталья Ивановна Меньшова не ждала такого ужасного конца. Ей очень хотелось жить, о чем свидетельствуют вот эти ее предсмертные строки:

«Что же хочу я теперь? Теперь желаю начать жизнь честной советской и русской женщины. Какой будет эта жизнь и в чем будет заключаться моя служба родине – это опять-таки зависит от русских властей. Я могла бы считать себя глубоко одинокой, если бы не имела одной мысли… одной надежды одной веры в бесконечную доброту нашего отца родины России Великого Сталина!

Перед ним глубоко раскаиваюсь в своих винах… У него прошу прощения за все, в чем ошибаюсь… Его прошу меня помиловать и дать мне свободу. Дать возможность работать на благо Родины. В его руки отдаю свою жизнь и дальнейшую судьбу».

В советское время подробности расстрела царской семьи долго не афишировались, все воспоминания участников этой екатеринбургской трагедии долгое время оставались на секретном хранении, а изданные за границей книги никакой конкретики не давали. Предпринимались попытки «стереть» память об этом нелицеприятном событии.

Совершенно неожиданно в 1920—1930‑х годах прошлого столетия за границей стали появляться претенденты, отстаивавшие свои права на роль якобы чудесным образом спасшихся дочерей и сына Николая II. Все это продолжалось вплоть до начала XXI века. Возможно, толчок этому процессу дала наша героиня.

К настоящему времени самозванцев насчитывается огромное количество. Особенно много было Алексеев и Анастасий. Все это стало возможным из-за того, что долгое время о судьбе императорской семьи ничего не было известно, ходили самые разнообразные слухи.

В своей книге «Николай II»[1] Марк Ферро обобщил эти слухи. На основании свидетельских показаний он пишет, что супруга царя с четырьмя дочерями, после расстрела императора, из Екатеринбурга была перевезена в Пермь, где их поселили в подвал дома Берзина. Из этого подвала одна из дочерей – Анастасия Николаевна – в сентябре 1918 года бежала, но затем была поймана. Позже она вновь совершает побег и оказывается в Германии.