Уже совсем скоро министр юстиции Керенский на заседаниях Временного правительства не раз будет заявлять, что Чрезвычайная следственная комиссия не нашла никаких связей Николая II и Александры Федоровны с Германией, а значит, царь и царица невиновны.
Следствием тщательно производились осмотры помещений царской фамилии, но никаких признаков наличия прямого провода с Берлином или других каких-либо данных о сношениях дома Романовых с императором Германии не установлено.
При проверке следствием слухов об исключительно благожелательном отношении императрицы к раненым военнопленным немцам выяснилось, что отношение ее к раненым немцам было таким же одинаково теплым, как и к раненым русским воинам, причем такое свое отношение к раненым Александра Федоровна объясняла лишь выполнением Завета Спасителя, говорившего, «кто посетит больного, тот посетит его самого».
В изученной следствием почти за десять лет переписке Александры Федоровны не нашлось ни одного письма, написанного ею на немецком языке. А допросами приближенных ко двору установлено, что еще задолго до начала Первой мировой войны немецкий язык при царском дворе вообще не использовался.
Следствие выяснило все и о личных средствах царской фамилии за границей. Они оказались совсем небольшими. В одном из заграничных банков на имя царя хранилось всего 14 миллионов рублей.
Нравственный облик императрицы следствию раскрыли ее письма. Они характеризовали Александру Федоровну как женщину, страстно любящую своего супруга, и внимательную, заботливую мать. Эти документы свидетельствуют, что воспитанием и образованием своих детей почти по всем предметам она занималась сама, за исключением узкоспециальных. В письмах к Николаю II она не раз подчеркивала, что детей не надо баловать дорогими игрушками, пробуждать в них страсть к роскоши. Во всей этой обширной переписке следствие не нашло никаких указаний или рассуждений на политические темы. Письма характеризовали ее как необыкновенно религиозного человека.
Из-за болезни сердца Александры Федоровны царская семья вела довольно замкнутый образ жизни, что способствовало уходу ее в глубокую религию. Такая религиозность Александры Федоровны послужила единственной причиной преклонения ее перед личностью Григория Распутина, который, обладая способностью внушения, иногда благотворно действовал на состояние здоровья тяжелобольного ее сына Алексея.
Распутин обладал какой-то малопонятной внутренней силой воздействия на чужую психику. Современники его указывали, а следствие подтвердило, что он являлся необыкновенным гипнотизером. Так, он излечил от припадка пляски святого Витта сына своего близкого знакомого Симановича, студента Коммерческого института, причем симптомы этой болезни после двух сеансов усыпления больного исчезли навсегда.
Известен и другой яркий случай проявления этой особенной психической силы Распутина, когда он зимой 1914/15 года был вызван в будку железнодорожного сторожа Царскосельской дороги, где после крушения поезда лежала в бессознательном состоянии, с раздробленными ногами и с трещинами в черепе Анна Александровна Вырубова. С ней находились Николай II и Александра Федоровна.
Прибыв на место аварии, Распутин, подняв руки кверху, сказал:
– Аннушка, открой глаза.
Она тут же исполнила его волю и осмотрела комнату, в которой лежала. Это произвело сильнейшее впечатление на окружавших ее людей и в особенности на государя и государыню, что содействовало укреплению авторитета Распутина.
31 марта 1919 года следователь Чрезвычайной следственной комиссии Владимир Михайлович Руднев в Екатеринбурге в управлении иностранных дел Добровольческой армии рассказывал, что ему пришлось вести следствие по делу Анны Вырубовой, арестованной Временным правительством и содержавшей ее под стражей в Трубецком бастионе Петропавловской крепости. Следователь говорил: «Насквозь пропитанным теми инсинуациями, которые помещались об этой женщине в нашей прессе и циркулировали в обществе, я шел на допрос к Вырубовой в Петропавловскую крепость, говоря откровенно, настроенный к ней враждебно».
Такое недружелюбное чувство к ней не оставляло его и в канцелярии крепости, вплоть до момента появления Вырубовой под конвоем двух солдат. Он увидел женщину и поразился ее глазам: они выражали какую-то неземную кротость. После первой совсем непродолжительной беседы у Руднева появилось убеждение, что женщина эта в силу своих ряда индивидуальных качеств не могла иметь абсолютно никакого влияния как на внешнюю, так и на внутреннюю политику Российского государства.
Отношения императрицы к Вырубовой можно сравнить с отношениями матери и дочери, но не более. В дальнейшем этих женщин связывало одинаково развитое как у одной, так и у другой, то религиозное чувство, которое привело их к трагическому поклонению личности Распутина.