Была и еще причина отправки царской семьи в Тобольск, о которой Керенский, конечно, не упомянул, но о ней, без сомнения, думал. Он хотел унизить царя и его супругу еще раз. Ведь под Тобольском, в селе Покровском, находилась родина Распутина, этого злого их гения.
Министры сразу согласились с доводами Керенского. Если Министерство юстиции решило отправить царя в Тобольск, то они не возражают, а только приветствуют. Хоть к черту на кулички, только подальше его от бунтующего Петрограда. Тобольск действительно идеальное и безопасное место для его ссылки, лучше не придумаешь. Пусть там, в далекой и холодной Сибири, копает он грядки и занимается огородничеством, пишет мемуары и воспитывает своих отпрысков. Только подальше… подальше его от Петрограда… подальше от границы…
О решении Временного правительства царя конечно не уведомляли и никаких сообщений в прессе об этом не было. Однако время шло, а царская семья оставалась в Александровском дворце. Только в июне – июле 1917 года закопошился сам Керенский, возглавивший к этому времени Временное правительство.
6—10 апреля 1919 года белогвардейскому следователю Соколову в Екатеринбурге Е.С. Кобылинский показывал, что его и председателя Царскосельского совета рабочих и солдатских депутатов прапорщика Ефимова вызвал приехавший в Царское Село Керенский. Напустив тумана и таинственности, как только умел делать он один, председатель Временного правительства взял с них слово, что разговор их останется между ними, так как сообщаемые им сведения представляют большой государственный секрет, но, конечно, не для демократических организаций, представителями которых они являются.
Александр Федорович таинственным голосом поведал им о ранее принятом решении правительства: царь и его семья в скором времени будут отправлены под большой охраной в сибирский город Тобольск.
Для сопровождения и дальнейшей охраны царской семьи в Тобольск из солдат и офицеров гвардейских полков, располагавшихся в Царском Селе, был создан так называемый «отряд особого назначения» во главе с полковником Е.С. Кобылинским.
Далее полковник подробно рассказал следователю Соколову о себе и о событиях, в которых он принимал участие.
Кто же он – этот Кобылинский, ставший на год и два месяца чуть ли не хозяином судьбы царской семьи. Киевский дворянин, связавший свою жизнь с военной службой в царской армии. Окончив Киевский кадетский корпус и Павловское военное училище, он успешно продвигался по службе, став офицером лейб-гвардии Санкт-Петербургского полка. С начала Первой мировой войны на фронте, несколько раз был ранен. Целый год в Царскосельском дворцовом лазарете залечивал контузию, полученную в июне 1916 года на австрийском фронте. Здесь тяжело контуженным познакомился с Александрой Федоровной, августейшей сестрой милосердия, которая вскоре в письме к А.А. Вырубовой назовет его «настоящим военным».
По выздоровлении Евгений Степанович Кобылинский в июле 1916 года был направлен командиром роты в лейб-гвардии Петроградский полк, где занимался подготовкой и отправкой маршевых рот на фронт. В канун Февральской революции он со своей ротой был командирован охранять трамвайное депо, что находилось около Александровской лавры.
27 февраля, получив сведения о том, что другие охранные воинские части покинули свои объекты, снял своих гвардейцев и распустил роту. На следующий день на офицерском собрании собравшиеся революционно настроенные нижние чины избрали его командиром батальона.
Вскоре, нацепив красный бант, во главе батальона из четырех рот и оркестром направился в Государственную Думу приветствовать новую власть. Его батальон был встречен самим лидером октябристов председателем Думы Михаилом Владимировичем Родзянко. И как ему было не ликовать. Ведь Думу приветствовали отборные войска – сама гвардия. Родзянко выступил с яркой речью, поблагодарил солдат за переход на сторону новой власти.
Оркестр играл революционные марши, кругом царило ликование, радость и веселье. Однако не всем понравился этот шаг петроградских гвардейцев. Возвращаясь в казармы, они были кем-то обстреляны из пулеметов, установленных на крышах домов. Гвардейцы разбежались, праздник не получился.
Вот с этого времени боевой и храбрый полковник Кобылинский попал в поле зрения высокопоставленных представителей Временного правительства и Государственной Думы. Он им запомнился своей решительностью и преданностью новой власти. Гвардейским батальоном он командовал не долго, всего до марта 1917 года.
Рано утром 7 марта Евгений Степанович по телефону из канцелярии полка неофициально был приглашен в штаб Петроградского военного округа к самому командующему Л.Г. Корнилову. В 12 часов дня полковник и его недавно избранный адъютант Маринович прибыли в приемную штаба округа. Пришлось довольно долго ждать вызова. Наконец адъютант Корнилова пригласил его зайти к командующему. Тот сидел за столом и работал с документами.
– Вы полковник Кобылинский? – задал он вопрос.
– Я…