– Если и существуют демоны, они должны быть точно такими, как… точно такими же, Катерина. С холодными решительными глазами. У тебя прекрасные глаза. Они обещают мужчинам наслаждение и счастье. Возможно, и я мог бы попасть в их плен. Возможно, и я мог бы любить тебя, Катерина. Если б не одна вещь – твоя сила. Выражение твоих глаз и то, как ты на меня смотришь… Ты бросаешь вызов моей власти. Ты словно несгибаемый символ того хаоса, бороться с которым с поклялся до конца жизни. Ты права – я ненавижу тебя и твою силу. Я никогда бы тебе не помог! Ненавижу то, что ты выжила, когда сто раз должна была умереть! Ненавижу твою непокорность, твою власть над мужчинами, ненавижу тот заряд жизни в твоей груди, который похож на родник. Я смотрел на твои глаза в церкви, похожие на беспокойное море, и думал о том, что я смогу уничтожить этот город, только если уничтожу тебя! Если покорю твою волю и ты уже не будешь смотреть на меня с таким выражением…. Как ты понимаешь, я больше никогда тебе это не скажу! И ты не услышишь подобного из моих уст. Но я хочу, чтобы ты знала и помнила только одно: только сейчас я сказал тебе правду!
Решительным шагом он пересек комнату, грохнул кулаком в дверь, крикнул:
– Стража!
Оббитая железом дверь угрожающе лягнула… На пороге появилось двое стражников:
– Увести арестованную!
Женщину снова заковали тяжелой цепью и повели к выходу. Но на пороге Катерина вдруг обернулась. Посмотрев на инквизитора, она усмехнулась и с размаху плюнула на пол. Выругавшись сквозь зубы, один из стражников толкнул ее в дверь. Дверь громко захлопнулась. Карлос Винсенте не отрывал глаз от стены, уставившись в одну точку с неподвижным, побледневшим лицом.
Дверь из потемневшего дуба содрогалась под громовыми ударами. Узкая улочка опустела мгновенно, как только появился вооруженный отряд солдат. Ставни захлопнулись. Обитатели близлежащих домов дрожали за закрытыми ставнями. Лошади всадников гарцевали по камням узкой улочки, выбивая искры из камней подковами копыт.
Несколько всадников, спешившись, барабанили в дверь трактира. Зловеще бряцало оружие, ударяясь о камни… Дверь содрогалась от неистового грохота кулаков. В тишине удары звучали особенно грозно и звонко. Задохнувшись от ужаса, обитатели ближних домов боялись даже дышать. Окна трактира были темны. Старший из всадников (очевидно, командир маленького отряда) закричал громовым голосом:
– Открывай, проклятая пособница ведьмы! Открывай!
Дверь дрогнула, приоткрывшись на крохотную щель, но тут же распахнулась под мощными ударами. Группа солдат, оттолкнув с порога старуху служанку, быстро вошли в дом.
Перепуганная старуха жалась к стене. Ее седые волосы выбились из-под грязного чепца, морщинистое лицо дрожало, а красноватые глаза слезились, производя жалкое впечатление. От страха кровь отхлынула от ее лица, и побледневшая кожа цветом напоминала гнилое яблоко, которое слишком рано упало с дерева, так и не успев созреть. Пустой дом наполнился голосами солдат. Они рассыпались по огромному залу трактира, переворачивая столы и скамейки, из шкафов выбрасывая на пол жалкую кухонную утварь. Кое-кто из солдат даже разворошил очаг, в котором уже не горел огонь. Командир солдат грубо ударил старуху в плечо, отшвырнул к стене:
– Где ведьмино отродье?! Говори! Где отродье ведьмы, говори немедленно! А не то вслед за ведьмой отправишься на костер!
Дрожащее тело старухи напоминало желе, ударяясь о стену мелкой противной дрожью. Не упав на колени только потому, что солдат крепко держал ее за плечо, старуха вдруг завопила противным визгливым голосом:
– Господи спаси и помилуй! В доме нет никого, господин! Господи спаси, никого нет в доме!
– Где девчонка?! – размахнувшись, солдат ударил старуху по щеке, – отвечай, проклятая, где девчонка?
От удара на морщинистой щеке старухи расплылось кроваво-красное пятно. Она словно вся сникла, сжалась….
– Убежала. Девчонка убежала, мой господин! Я не видела, как она убежала! Здесь кроме меня никого нет!
Размахнувшись, солдат ударил старуху кулаком в лицо. Охнув, она грузно осела на пол и застыла неподвижно.
Несколько солдат поднимались по лестнице на чердак. Шаткая деревянная лестница ходила ходуном под их тяжелыми шагами. На чердаке было пыльно и сумрачно. Грудой были свалены старая мебель, кухонная утварь, отслужившие предметы. Громко ругаясь, солдаты разбрелись по чердаку. Один из них ударился боком о какой-то огромный сундук, стоявший прямо под крышей. Выругавшись, солдат с размаху ударил по крышке сундука… и застыл. Сундук не был пустым. Замерев на несколько минут, солдат откинул тяжелую кованную крышку.
