Вскоре пришел Чаран. Он сел рядом с ними и бросил на стол кожаный кошель, звякнувший монетами.
— Уговорили Его Величество? — поинтересовался Таннет, заглядывая внутрь. — Не густо.
— Короля я уговорил лишь на то, чтобы вы могли уехать из Годстрона утром, а не посреди ночи, — ответил инквизитор. — После такого испытания смею считать, что вам двоим нужно немного отдохнуть. О награде Альмар и слышать не хотел, аж побагровел, так расстроила его смерть несчастной Селии.
— Выходит, не такой уж он и плохой человек. Все–таки что–то осталось в нем к той, к которой он тайком бегал от жены.
— Ошибаетесь, мой юный друг, здесь замешана не любовь, а политика.
— Что вы имеете в виду?
— Дело в том, — начал Чаран, обмахивая себя беретом, — что барон Варанир — могущественный землевладелец, который будет очень горевать по убитой дочери. Он скоро явится к королю и станет требовать объяснений. Требовать доказательств того, что его дочь, родная кровь, ступила на кривую дорожку демонопоклонничества. А их, по сути, и нет! Тело демона, скажем, могли подбросить в зал, а перед этим нанять члена братства монеты, чтобы устранить ставшую ненужной любовницу. Нарисовать на уже остывающем юном теле пентаграмму тоже нетрудно. Поэтому достопочтимый король больше сожалеет не о потерянной любви, а боится гражданской войны, которая вполне может случиться, если не удастся, конечно, решить этот щекотливый вопрос мирным путем.
— Подождите, — перебил инквизитора монетчик. — Мы свидетели, мы можем все рассказать Вараниру, как было.
— Я — да, поэтому, к моей печали, буду вынужден вновь прервать свое путешествие и задержаться в Годстроне до прибытия барона. Что касается вас, друзья мои, вы свидетели неугодные ни королю, ни отцу этой заблудшей девочки. Вы, Дарлан, убили Селию, а Таннет — вообще иллюзионист, которого легко можно обвинить в том, что это он своими иллюзиями морочил всем голову. Поэтому вам действительно лучше покинуть эти гостеприимные стены утром. А деньги — это положенная от Святой инквизиции награда за помощь в убийстве демонического существа.
— Трех существ, — поправил Карающую длань Таннет. — Про бесов забыли.
— Не волнуйтесь, — сказал, отсмеявшись, инквизитор. — Я добавил немного от себя. С вами было приятно поработать. — Он встал, протянул руку Дарлану, потом Таннету.
— Тут мы с вами и попрощаемся, но знаете, у меня такое ощущение…
— Что мы с вами еще встретимся? — закончил за него монетчик.
— А мы хорошо узнали с вами друг друга! Да, это произойдет, мир огромен, но, как ни странно, тесен. Прощайте, удачи в вашем благородном деле.
Когда Чаран ушел, Таннет задумчиво произнес:
— Слушай, может, стоило спросить у него, как ему достался этот огненный молот?
— Вот в следующий раз и спросишь, — хмыкнул Дарлан.
Солнечным утром они покидали город. Ворота были открыты, и Годстрон оживал на глазах. Улицы наводнились торговцами и посыльными, зазвучали голоса. Тревога, вызванная белетом, растаяла, словно последний снег. Жизнь возвращалась в прежнее русло. Уже за воротами Дарлан остановил Монету и спросил у Таннета:
— Куда отправимся?
— На юго–восток? — предложил юный маг. — Всегда хотел посмотреть княжества на бывших землях урсалов.
— Значит, на юго–восток, — согласился монетчик.
Пришпорив лошадей, они помчались подальше от Годстрона. Солнце било им в лицо, безоблачное небо тянулось до горизонта. Впереди лежала неизведанная дорога.
-
С вершины холма, покрытой пожухлой от палящего солнца травой, они увидели раскинувшуюся на противоположном берегу реки Великую ярмарку, которая проводилась в княжестве Арнхольм каждый год с незапамятных времен. В конце первого месяца лета со всех краев этого небольшого государства сюда съезжались торговцы, мастера самых различных ремесел, актеры, музыканты, художники, поэты, а также те, кто хотел вкусить сотни всевозможных блюд, выпить новые сорта вин, купить удивительной красоты одежды или предметы роскоши, посмотреть постановки свежих пьес, услышать еще не звучавшие стихи и песни или просто проиграть свои сбережения за множеством игорных столов. Огромные шатры и палатки поменьше, ряды наскоро собранных деревянных лотков, помосты, где давались представления или проводились схватки бойцов, пестрели всеми вообразимыми цветами и оттенками. От количества вымпелов и флажков с изображением цеховых гербов рябило в глазах, а сосчитать их казалось невыполнимой задачей, обязательно собьешься да начнешь по новой. За разбухшей до размеров города ярмаркой белели стены Арнхольмграда — столицы княжества, построенной на месте, где когда–то разбивал стойбище древний клан урсалов.
