— Чтобы еще через сто лет повториться? — спросил Таннет. Дарлан краем глаза видел, как вспотел иллюзионист. Лучше бы он остался наверху, здесь достаточно тесно, и когда начнется битва, его могут задеть.
— Что вам до этого города? Что вам до этих людей? Через сто лет никого из вас не будет, не все ли равно, что происходит здесь и сейчас?
— Нет, не все равно, а когда нас не станет, кто–то другой возьмется за истребление чудовищ. — Монетчик гадал — заговаривает ли им зубы стригойя, чтобы внезапно вонзить в них клыки и когти, или воистину просто предлагает им уйти, оставив город на растерзание. — Ты говоришь, что желаешь забвения, так покончи с собой. Выйди на солнце, закончи свои долгие мучения.
— Не раз я почти сделала это, но все изменилось.
— Из–за чего?
— Из–за нее, — сказала стригойя, опустив глаза на жмущуюся к ней девочку.
— Как она с тобой оказалась? — Тристин не отрывала взгляда от бледной малышки, ставшей кровососом. Ее чувства было легко понять, она служила в ордене наставницей и относилась к ученикам как к собственным детям. В них она души не чаяла, поэтому и сплоховала, когда выяснилось, что одна из стригой — ребенок. Тристин никогда бы не подняла руку на дитя, будь оно хоть проклято демонами или прислуживало черным некромантов.
— Я спасла ее от смерти. Ее выбросили на улицу, она умирала от голода, поэтому я даровала ей новую жизнь. После этого я приобрела смысл своего существования. Умереть окончательно сейчас, значит предать ее, снова бросить.
— Новую жизнь? Что ты несешь? Спасла ее от голодной смерти? Ты лишь даровала ей другой голод, тварь!
— Не обижайте маму! — выкрикнула девочка, она вдруг изменилась, став еще бледнее, глаза превратились в черные пятна, вытянулись когти. Младшая стригойя прыгнула вперед.
Тренькнула пружина арбалета, и серебряный болт вонзился ей в грудь, прервав ее полет на середине. На сей раз юный маг не промахнулся. Оставшаяся тварь зашипела и невероятно быстро атаковала Таннета. Дарлан едва успел оттолкнуть иллюзиониста и ударить стригойю факелом в лицо. Она отскочила, запах горелой плоти тут же распространился по подвалу. Лицо твари теперь выглядело еще жутче. Тристин швырнула одну монету, но стригойя ловко ушла от нее, взлетев к потолку. Вторая монета тоже прошла мимо. Тварь снова пошла в атаку, Дарлан рубанул ее мечом, убедившись, что обычная сталь бесполезна против подобных тварей. Клинок вошел в нее словно в глину, не причинив вреда. Едва уйдя от ее когтей, монетчик перенес эфир в ногу и пнул чудовище в живот, выиграв время для Тристин, которая сразу же метнула еще одну серебряную марку в стену. Та срикошетила и косым углом угодила прямо стригойе в висок. Тварь упала на кровать, больше не подавая признаков жизни. Или признаков существования? Дарлану уже было все равно. Они избавили Кордан от монстров.
— Надо бы отрубить им головы для верности, — посоветовал Таннет, пряча арбалет под плащ. — Принесем доказательства Фарвику.
— Не трогайте девочку, — тихо попросила Тристин, склонившись над мертвым телом маленькой стригойи. Она перевернула ее на спину. Выросшие когти уже втянулись, но из раскрытых глаз не ушла чернота. Что–то прошептав, Тристин закрыла их. — Хочу похоронить ее.
— Я бы, конечно, предложил бы ее сжечь, но лучше не буду.
— Спасибо.
Монетчик отсек голову старшей стригойе. После упокоения, ее мертвая плоть стала подвластной стали. Засунув безобразную голову в мешок, Дарлан подошел к Тристин, которая все еще сидела на корточках возле девочки.
— Я видел лопаты, можем похоронить ее здесь. Стражники у ворот вряд ли пропустят тебя с бездыханным телом ребенка без лишних вопросов, — сказал Дарлан. В ответ Тристин просто кивнула.
Когда они закончили и выбрались на поверхность, никто не разговаривал. Таннет уловил настроение Тристин, поэтому помалкивал, хотя обычно, после убиения очередного чудовища, болтал без остановки. Мысленно монетчик его поблагодарил за это.
