На следующий день смогли мы выехать только в полдень, но уже в 3:30 показалась перед нашими глазами неправдоподобно голубая река, впадающая в озеро Хубсугул, а вскоре потом посёлок Хатгал. Раньше он был административным центром аймака, теперь является только центром скотоводства. Это узловой пункт на трассе, проходящей через озеро. Посёлок состоит из деревянных домов. Из степных территорий прибыли мы, наконец, в лесной регион. Хатгал растянулся на берегу озера у подножия гор, среди хвойных деревьев. В доме, где мы расположились, комнаты были согреты двумя находящимися внутри печами, потому что в этой стороне ночи бывают очень холодные. По прибытию тотчас же пошли мы осмотреть окрестность. Мы взошли на невысокую гору, поднимающуюся за посёлком. Склоны горы пестрели множеством разноцветных благоухающих цветов. Были там лютики, сон-трава, примула, цмин, касатики и много других, неизвестных мне цветов. К сожалению, сами монголы тоже не очень знают названия цветов, называют их «жёлтый цветок», «голубой цветок» или «луковичный цветок». Краски горного склона дополняли разные оттенки зелени папоротников и мхов. У подножия горы стояли как на страже только одиночные сосны, но выше покрывал её уже густой лес. Земля была устлана сосновой хвоей, как мягким ковром.
С вершины горы был виден только небольшой замёрзший залив озера. На середине залива, названного по имени городка Хатгал, находился остров, окружённый льдом. За окружённым белизной и украшенным соснами островом у устья реки стоял на якоре пароход. Ждал схода льда, чтобы можно было начать навигацию. По противоположному склону горы сошли мы на берег реки. Застали мы тут юрты, бараки, портовые учреждения и пасущихся животных. Вода реки Егин-гол чистая как хрусталь и лазуревая не только издалека, но и вблизи. Также прилегающие к противоположному берегу озера горы поросли сосновым лесом.
На следующий день перед полуднем в городской гостинице разговаривал я с несколькими здешними людьми. 67-летний бурят Джалсрай прикочевал сюда в 1920 году из какой-то сибирской местности. Там родители его вели уже жизнь оседлую, а население деревни жило в деревянных домах. Старик помнил только одну сохранившуюся юрту во всём поселении, но, как говорил, старая бурятская юрта и жизнь в ней живо сохранились в памяти его родителей. Во время его детства животные проводили всю зиму в стайках. Родители Джалсрая имели кусок земли, с которой собирали овёс, а в окрестностях косили сено. Старая юрта бурятская имела двери, обращённые на восток. Позднее мы посетили старика в его юрте, находящейся далеко за домами городка. Двери были здесь уже с южной стороны, подобно как и у его соседа Халхаса, но было что-то, что осталось ещё от старой традиции: алтарь семейный находился на северо-западной стороне. А таким образом, ещё не был перенесён со стороны западной или противной старому положению двери. Видно, следовательно, что алтарь передвигается медленней, чем прозаичные предметы ежедневной жизни.
В гостиницу прибыл также мужчина из племени сойт-урянхай. В Монголии урянхайцами называют некоторые племена тюркского происхождения. Одни из них вполне монголизовались, другие сохранили свой старый язык тюркский. С точки зрения на образ жизни, урянхайцы делятся на группы оленеводов и охотников. Разводят здесь оленей с необычными разветвлёнными рогами. Окрестность озера Хубсугул и северомонгольских гор составляет наиболее старый район разведения оленей.
