Родители моего урянхайского гостя были охотниками. Звали его Бадарч. Эта фамилия монгольская, а словом этим называли когда-то кочующих монахов-сказителей. Бадарч покинул семейный дом в Хатгале, но часто ходил к родителям с визитом и помнил, как они жили. Родители его не жили в юрте, но в помещении ещё более простом, то есть в остроконечном шалаше. Было это пристанище, сооружённое из опёртых друг на друга жердей, уложенных вокруг таким способом, что получался стожок, связанный сверху. Шалаш был покрыт деревянной корой. Входное отверстие прикрывала козья шкура. Всё устройство шалаша состояло из нескольких распростёртых на земле и служащих подстилкой шкур диких животных, а на середине лежали три камня для установки котла. В шалаше, кроме моего рассказчика, жили: его отец, мать, а также двое братьев. Насколько он помнит, не было правила, где ставить шалаш. Нельзя было его далеко переносить. Находился он в очень укромном месте у подножия гор. Входное отверстие шалаша не имело постоянного определённого положения. Семья Бадарча охотилась на серн, медведей, лосей, белок, лис, зайцев, волков, орлов, сипов и кто знает на каких ещё зверей. Бадарч хорошо помнил ружьё своего отца, которое заряжалось чёрным порохом для стрельбы, но помнил также, что отец охотно пользовался стрелами, так как они не создавали шума. Всего больше, однако, ловил отец зверей в западни со стрелой. Я попросил Бадарча, чтобы он мне ответил, какие это были западни. Вместо ответа пообещал он мне одну западню сконструировать. И действительно, через несколько дней появился он у меня с миниатюрной западнёй, которую он сам смастерили принёс мне в подарок. Эластичный кусок дерева в форме лука при натяжении выбрасывал стрелу. Для лука наилучше всего было использовать тетиву из шкуры, находящейся на шее оленя, а если не было такой, можно было сделать её из жил или из конского хвоста. Древко лука, вырезанное из лиственницы, имело неполные полтора метра длины, но длина не была постоянной и зависела от того, для какого зверя была предназначена западня. Толщина древка не превышала толщины трёх пальцев. В месте, где была поставлена западня, были протянуты две тоненькие нитки, свитые из конского волоса, которые при свете или в сумерках не видит зверь, идущий на водопой. Когда кто-то задевал нитку, выскакивала размещённая на её конце затычка, а лук выпускал стрелу в зверя. Некоторые очень известные охотники имели даже по сто таких ловушек, но уже владелец тридцати или сорока считался усердным охотником. Западни можно было ставить везде, нужно было только обходить стороной район ловушек другого охотника. Охотники обычно объявляли, где хотят поставить свои западни. Однако это не означало деления леса. После какого-то времени каждый переносил место лова и искал другое.
Родители Бадарча не разводили животных, но помнит он таких родственников, которые разводили оленей или скот. Не было чёткой границы между семьями охотников и скотоводов. Чем меньшим количеством скота владела семья, тем более она охотилась. Кто же разбогател, покупал животных и тогда кочевал на больших территориях в поисках хороших пастбищ и лесных полян. Здесь на севере разведение животных не было таким рентабельным, как на юге.
К сожалению, Бадарч сам не занимался уже охотой, поэтому на многие вопросы не сумел ответить. Думал я в то время, что переправимся мы как-то через озеро, и удастся мне столкнуться с такими группами, которые ещё охотились. До этого, однако, не дошло, ибо озеро находилось в таких сильных оковах льда, что нельзя было предвидеть, когда в этом году начнётся курсирование парохода.
Должен был признаться, что очень меня интересовал охотничий уклад жизни. Две чётко отличающиеся и отдельные формы охотничьего промысла остаются в тесной связи с жизнью номадов. Одной из этих форм является большая охота с преследованием. Ранние китайские, тибетские и монгольские источники описывают подробно такого рода большие охоты кочевников. Выполняли они две важные функции в жизни номадов. Во-первых, во время длительных кочёвок, преимущественно весной, поставляли номадам пищу, восполняя недостаточные запасы, во-вторых, служили как военные учения. Мы знали, что Чингисхан часто устраивал облавы с целью вырабатывания дисциплины и приобретения регулярного боевого строя.
Известна также другая форма охотничьего промысла. На севере, в лесах, там, где жили также родители Бадарча, и выше, в тайге Алтая и Саяна, жили люди леса. Чингис-хан, подобно своим предшественникам, имел с ними довольно большие хлопоты. Он организовал много кампаний с целью их порабощения. Этот лесной народ охотничье-рыбацкий состоял из разных элементов, были тут монголы, тюрки, а также другие неизвестные, вымершие позднее народы Азии. С южных опушек леса делали они порой вылазки на равнины, атаковали номадов, а затем возвращались назад в густые заросли тайги, обеспечивающие им укрытие и безопасность.
