Таким образом, Конституция 1992 г. часто обращается к tör как государству, например, в выражениях: töriin üil ajillaga — деятельность государства; töriin baiguulamjiin — государственная структура; töriin üil xeregt — государственные дела; töriin erx — государственная власть; töriin omg — собственность государства; töriin alban yosny xel — официальный язык государства; töriin terguun — глава государства; töriin nam — политические партии и т. д. Речь явно идет о реальной политике, как, например, в таком предложении: toriig udirdax xeregt oroltsox erxtei — право принимать участие в управлении страной [Конституция 1992]. Во многих подобных предложениях раньше, в социалистический период, uls, по-видимому, использовался вместо tör. Например, в Конституции 1992 г. упоминаются töriin süld, tug, dalbaa, tamga, duulal — Государственный герб, Знамя, Флаг, Печать и Гимн [Конституция Монголии 1992].
Наряду с этим практическим использованием в государственном документе (Конституции), мы обнаруживаем, что ученые все чаще пытаются выяснить значение tör в монгольской культуре. Характерным примером является работа Эрдемта. Он пишет [2002, с. 11–12]: «Для монголов концепция tör характеризуется как абстракция (hiisverlel), мысль (setgelge), мышление (oyun sanaa), культура (soël), объект для восхищения (erhemlel). Монголы говорят, что Tör высокий (tör bol deed), что это нечто, чему нужно приносить жертвоприношения и поклоняться (tahil shüteen boldog züil) и нечто, порожденное из неба (tengeriin garai üüseltei). Tör — это нечто нематериальное (materiallag züil bishi), высокий объект поклонения (deed shüteen), высшая власть (deed hüch) и нечто, вызывающее восхищение цивилизацией монголов Mongolin soël, irgenshliin erhemleliin talin züil). Однако tör не является чем-то наивысшим (erhem deed). Наивысшим является Вечное небо (mönh tenger). Tör, скорее, нечто превосходное, способствующее при поддержке Неба рождению людей в качестве человеческих существ. Tör нельзя увидеть глазами, но он обладает своим собственным духовным символом (ööriin süld belgedelteï). Представитель tör на земле появляется как глава государства (gazar delhiid Töriin tölöölöl n’ulsin tergüüneeree ilerdeg). Отношение между tör и ülus заключается в том, что tör — это дух (süld suns) и имеет абстрактное значение (hiisver sanaa shinjtei), в то время как материальным проявлением tör является государство (ulus güren или tör uls). Tör — это дух данного государства (törbol tuhain ulsin amin suns n’yüm). Все вышесказанное отражает монгольские представления (tsever Mongol oilgolt) и служит основой монгольской теории tör (töriin tuhai Mongol onol)». Для Эрдемта, таким образом, монгольская концептуализация tör представляется вертикалью (bosoo tenhlegtei), на вершине которой находится Вечное Небо, а под ним — tör (oroid n’ Mönh Tenger tergüütei Tör). Внизу — страна-государство и сообщества людей, обитающие на земле (suurind n’ uls güren, tümen olon — gazar deer gishgiz bui hün) и состоящие из семей и индивидуумов. Эрдемт предлагает следующую структуру, названную им «модель ступы» (töriin suvargan zagvar):
Вертикальность этой модели, хотя и не является, конечно, той же самой, что и буддийская иерархия этического правления, представленная в Белой Истории, тем не менее напоминает структуру XIV в., особенно в том, что tör помещен между самым высшим элементом и реальными средствами управления. Конечно, некоторые монгольские интеллектуалы могут и не согласиться с этой точкой зрения, но мы, исследуя современные монгольские работы, приходим к выводу, что работа Эрдемта является отражением общей тенденции, направленной на возрождение идеи törü.
Надеемся, что мы дали предварительный ответ на первый из наших вопросов об эволюции идеи tör. Хотелось бы в заключение данной статьи кратко рассмотреть второй вопрос — как история развития этого термина может способствовать нашему пониманию отношения монголов к государству.
