Современное значение tör состоит из множества соотносимых идей — закон, порядок, принцип, регуляция, доктрина, государство, правление, наказание и репутация. По-видимому, связующим звеном этой совокупности является концепция, для которой в английском языке нет аналога, — конкретизированное понимание «государственности». Мы можем найти, по меньшей мере, четыре способа выражения этого понимания в настоящее время.
Одной из тенденций, присущих интеллектуалам, является подчеркивание огромной длительности существования tör для придания ему более весомого статуса. Так, Ш. Бира утверждает, что идея и практика töryos берет начало от хунну, а затем, наряду с понятием ulus, переходит к тюркским государствам, а от них — к монголам [2001а, c. 210–215].
Другой, и даже более важной, тенденцией, которую мы обнаружили не только среди выдающихся ученых, таких, как Ш. Бира, но и среди политиков и простых людей, это наделение tör духовным качеством. В результате ученые, используя историческую традицию tör, помогают создать национальную идеологию. Апеллируя к более раннему символическому употреблению tör, что уже упоминалось, Ш. Бира, например, пишет о «традиции столпа-государства» (tulgar tör) монголов. Он утверждает, что «у монголов есть обычай поклоняться своему tör как богу» (törüo burhanchilan tahin shütej) и что они молятся обо всем духу государства (töriin sülddee bühnee daatgadag zanshiltai) [2001b, c. 486]. Еще он пишет: «…говорится, что tör — это живой дух (amin süns) всех стран-государств (uls)» [2001, с. 207]. Это является отголоском некоторых повседневных практик, таких, как возлияния для töriin sülde, проводимые бабушкой Бум-Очира в социалистическое время, а также создает идеологическую основу для государственных ритуалов. Последние монгольские правительства идентифицировали töriin sülde с находящимися в правительственном здании девятью белыми знаменами (tsagaan süld) Чингис-хана, символизирующими мир, и с «белыми и черными знаменами» (tsagaan, khar süld), находящимися в здании Министерства обороны и символизирующими защиту от войны. Toriin sülde также включен во множество церемоний государственных ритуалов поклонения (töriin takhilga) и жертвоприношения törö и знаменам Чингис-хана, празднования 840-летия Чингис-хана, ритуалов у священной горы Burkhan Khaldun и в честь 800-летия основания Монгольского государства. Такие церемонии проводятся при поддержке официальных лиц или под непосредственным руководством президента и премьер-министра Монголии.
Некоторые монгольские ученые связывают эти верования и практики с особым отношением к государству. Так, Лундендорж пишет, что в целом наивысшим являются обязанность государства, его участие в социально-экономической жизни и координация посредством так называемого «государственного способа производства» (töriin üildverleliin arga buyu niigem-ediin zasgiin am’dpald töriin üüreg oroltsoo, zohitsuulalt yamagt öndör baidag) [Лундендорж 2001]. «Западные ученые могут называть это восточным деспотизмом, — пишет он, — но его нельзя рассматривать как форму отсталости. Скорее, это является особой объективной реальностью природы, истории, образа жизни и социальной психологии. Для монголов сложный сакральный и светский характер tör является одним из важных способов сохранять государство сильным (hüchtei bailgah). Поэтому монголы уважают и почитают (hündelj deejileh) тор ёс и своих правителей. Это одна из причин, почему кризисы власти в Монголии редки».
Монголы не думают, продолжает Лундендорж, что государство является инструментом силы и насилия (albadlaga, hüchirhiilliin heregsel), скорее оно — «мой хозяин» («minii ezen») и «наш спаситель и защитник» («bidniig avran hamgaalagch»), и поэтому монголы со словами: «Пусть дух государства благословит (нас)» («töriin min’ süld örshöö»), жертвуют ему первинки чая и молока. Поэтому, считает Лундендорж, восточный «деспотизм» не похож на западный, где власть направлена сверху вниз. В случае с Монголией она порождается снизу, изнутри. Иными словами, народ сам создает «деспотизм» [Лундендорж 2001].
Эти идеи подводят нас к двум завершающим позициям. Множество высказываний простых монголов выражают идею, что государство (tör) в идеале является универсальным и беспристрастным. Это контрастирует с ограниченными и пристрастными способностями обычного человека. Например:
Tör tümen nüdtei (у государства десять тысяч глаз).
Törson biye hoyor nudtei (у рожденного тела два глаза).
