- Нет, Ноэль. Я хотела уехать подальше, но это была лишь невозможная мечта… Снова я очнулась и попала в реальность; на этих ногах, на этом пляже, около этого моря, которые доказывают правду, которую отвергает сердце. Сон остался позади… на пляжах Сент-Кристофер, на старых улочках острова Саба, у источника, где отражались наши лица, наши души… Сон, оживший во мне, был только в разуме, а я лишь придала ему человеческое тепло. Это была иллюзия, но она уже исчезла; карточный домик разлетается от первого же ветра. Хуан всегда был и будет, только он потерял курс, запутался на дороге… Он всегда будет чем-то, а я ничем и никем…
- Ошибаетесь… Вы единственная, кто сможет вытащить его из той бездны, где он находится… Не бросайте его в порыве…
- Нет, Ноэль, нет… Это было раньше, когда глаза были ослеплены. Это был момент самого яркого света, единственный солнечный час моей жизни, но солнце потухло, а теперь я снова бреду по мрачному тоннелю… Не беспокойтесь, я достаточно хорошо знакома с дорогами боли и отверженности… Я так хорошо с ними знакома, и они так мне привычны, что я не должна была позволить себе их покидать… Это путь моей жизни, и единственная, кто в нее вторглась – это надежда. А теперь, оставьте меня, Ноэль, и будьте спокойны… Увидимся завтра на суде…
- Вы одобряете мое общество? Я могу приехать за вами?
- Это было бы не хорошо, Ноэль. Вы – нотариус семьи Д`Отремон, а я – жена осужденного…
- Должен признаться, вы правы. Но обойдемся без очевидных формальностей… Может быть есть что-то, что я мог бы сделать для вас?
- Думаю, да. Рядом с Хуаном заключен ребенок, против которого нет обвинений. Нужно выпустить его…
- Я возьмусь за это со всей настойчивостью… И выполняя ваши пожелания, я должен сказать вам: до завтра…
- До завтра, Ноэль.
Опустив голову, старик удалился, но Моника не смотрела на неясные очертания фигуры… Луна спряталась меж облаков, ветер издалека доносил призывы колокола, который был для Моники возвращением к прошлой жизни… Она жила ей несколько месяцев назад; белые руки инстинктивно поискали четки, ранее висевшие на талии; затем руки упали от огромной усталости, и снова в голове дерзко промелькнула мысль:
- Все было сном… сном, и ничем больше…
- Ренато… Жизнь моя, Ренато…!
Айме шла к Ренато… Она дрожала от тревоги и беспокойства, а он притворился, что не заметил последние детали ее туалета: бледные щеки, ярко-красные губы, подведенные глаза, теплоту, мягкость и запах духов, когда она бросилась в объятия Ренато. Ее прикосновение не вызвало в нем желаемого эффекта. Серьезный и холодный, он остановил ее, отошел на шаг и попросил:
- Не хочешь ли сделать одолжение успокоить меня? Я хочу, чтобы ты рассказала, почему я встретил тебя в другом месте, а не там, где оставил в последний раз.
- Это не моя вина. Донья София настаивала, чтобы мы ждали здесь. Я не хотела ехать… Она привезла меня…
- В таком случае, она расскажет мне…
- Нет, нет, Ренато! Подожди!
- Ты только что сказала, что это была она. К тому же, я не хочу спорить с тобой, и требовать отчеты. Моя мать настаивает взять на себя всю ответственность, поэтому ты положилась на ее волю и поддержку…
- Никто не помогает мне! Она твоя мать, и я принимаю это, чтобы не раздражать тебя, но думаю, уже хватит. Ты женился на мне, а не на ней…
- Не будь так недовольна… Ты обязана ей больше, чем думаешь…
- Хотя я и обязана ей жизнью, хотя ты и был способен убить меня, я еще раз повторяю: я замужем за тобой… Ты единственная любовь, которая меня интересует…
- Правда? – проговорил Ренато откровенно недоверчиво. – Тебя интересует моя любовь?
- Какой же ты слепой и плохой, если спрашиваешь об этом! – пожаловалась Айме, притворяясь огорченной. – Разве не из-за твоей любви я стала плохой? Разве не ради тебя пожертвовала собой моя сестра? Разве не из-за тебя я умираю с горя? Мой Ренато…!
Она бросилась в его объятия, которые на этот раз не оттолкнули ее, а огромные голубые глаза опустились посмотреть на нее взглядом все менее суровым, и она прибегла снова к слезам – своему вечному оружию:
- Мне нужно знать, что ты любишь меня, как раньше… Мне нужно знать, что ты простил… Что тебя совершенно не волнует она, чтобы не сводить меня с ума ревностью… чтобы не возненавидеть ее!
- Хватит! Мы совершили непоправимые ошибки… Я приложу все силы, чтобы исправить их. По твоей и моей вине случились вещи, которые никогда не должны были случиться… Я взял на себя ответственность, и лучшее, что ты можешь сделать, если хочешь порадовать меня – вернуться в Кампо Реаль и ждать там со своей матерью…
- Одна, брошенная, без тебя…! В конце концов, кому важно, что я здесь? Я никому не причиню вреда. Я не делаю ничего, а хочу лишь воспользоваться свободным временем, чтобы ты посвятил его мне… Я чувствую себя такой одинокой, в таком отчаянии, когда тебя нет! Ты должен отправить в Кампо Реаль к маме Монику.
- Я хотел это сделать; хотел отдалить ее от этого неприятного дела, противостоять и решать его самостоятельно, но Моника не слушает советов. Она напомнила, что она жена Хуана Дьявола.
