- Я уже дала обещание… Пообещала молчать… Донья София хочет избежать любой ценой скандал, ради этого она взяла меня с собой в Сен-Пьер, чтобы мы могли умолять и упрашивать его… Старый губернатор был другом моей матери… Донья София хотела, чтобы остановили дело, но не говори, что я рассказала тебе, она возненавидит меня… Поклянись, что не выдашь меня, Ренато. Твоя бедная мать из-за любви к тебе не хотела делать тебе плохо, не хотела, чтобы твое имя было вовлечено в скандал, ради этого хотела шар земной перевернуть. Я обещала ей помочь, но я очень неумелая, ничего не добилась…
- Ты говорила с губернатором?
- Да, но не беспокойся. Уверяю, что пошла туда по собственной воле, чтобы ты ничего не узнал, чтобы донья София тем более ничего не узнала, это было моим расчетом. Я дала ей слово молчать… Мы все договорились молчать…
- В таком случае, ты понапрасну рисковала получить отказ?
- Напрасно, Ренато. Но во всяком случае, лучше было бы, чтобы это сделала я, а не донья София. Уверяю тебя, что не знаю, в какую сторону склоняться, и так огорчена провалом, что не осмелилась вернуться в дом и совершила прогулку, кружа по улицам… Мне так хотелось прогуляться по городу! Я ненавижу деревню, Ренато. Я не хотела тебя расстраивать, и не будем больше об этом. Это была невинная прогулка. Спроси у Аны…
Ренато едва повернул голову, чтобы посмотреть на Ану. Удовлетворенным жестом та спрятала руки под белый фартук, улыбнулась многозначительно, словно уже получает поздравления и подарки, которые ее ожидают:
- Сеньор меня спросил, и я ему все рассказала, все-все, хозяйка. Как вы приказали никогда не лгать хозяину, поэтому я…
- Да… Это мальчик, который заперт с капитаном шхуны. Несправедливо, знаешь? А это приказ, который я принес, чтобы его забрать. Но сначала с поговорю с ним, так что открой решетку и оставь нас. Давай!
Хмуро подчиняясь бумаге с печатью, которую нотариус Ноэль показал, тюремщик отпер двойную решетку подземной тюрьмы, в которую едва проходили первые лучи рассвета… На уступе, который был одновременно ложем и скамейкой, на морской куртке Хуана в качестве подушки спал Колибри беспечным и счастливым сном, типичным для него, когда чувствуешь поддержку этого мужчины. Хуан потряс кудрявую головку, вглядываясь в решетку, продвигаясь на шаг вперед, пытаясь узнать знакомую фигуру, которая перед тем как спуститься по темным лестницам, протянула руку жестом, граничащим между дружелюбием и шутливостью:
- Добрый день, Хуан Дьявол… Сожалею всей душой, что встретил тебя в подобном месте.
- Полагаю, хватило ваших усердных трудов, чтобы добиться этого. – заранее угадывал Хуан с обычным сарказмом.
- В таком случае, ты очень далек в своих предположениях, – ответил нотариус как-то раздраженно. – Я ничего не сделал, чтобы тебя схватили, и им не удалось бы и дальше тебя поймать, если бы ты больше прислушивался к моим советам, а не пренебрегал ими…
- Я не в настроении слушать проповеди… Садитесь, если хотите, и говорите, зачем пришли. Думаю, вас послали с каким-то предложением. Кто же теперь? Донья София? Ренато?
- Моника де Мольнар…
- А! – впечатлился Хуан. – И чего же добивается обожаемая супруга? Свидетельства, чтобы попросить Рим аннулировать брак? Моего согласия развестись? Или просто удостовериться, что я заперт здесь под двойной решеткой самого грязного места всего Форта Сан-Педро? Если так, можете считать, что желание исполнено. С уверенностью скажите ей, что все члены экипажа Люцифера хорошо заперты, и на всех свалиться наказание, соответствующее их преступлениям за их чистые глаза и добрые сердца, за преступление любить и уважать ее… Пусть все, вплоть до маленького Колибри заплатят хорошей ценой за ее пребывание на Люцифере, там, где мы не думали мешать и оскорблять такую исключительно блистательную даму…
- Хуан, ты прекратишь говорить вздор? – сделал замечание Ноэль. – Может, ты сменишь несправедливый и раздражительный тон?
- Раздражительный? Может быть… Несправедливый? Да, несправедливый, это правда! Не такой тон я должен использовать, чтобы говорить о ней. Я должен говорить, что она актриса еще более утонченная, жестокая и злопамятная из всех притворщиков, еще более порочная из всех предательниц… Все это моя обожаемая супруга! Но что вы хотите от меня? Чего добиваетесь? Скажите же наконец, Ноэль!
- Я жду, что ты дашь мне эту возможность, сынок, – ответил Ноэль как-то приглушенно. – Я сказал, что оформлен приказ, но это относится не к тебе. Вот посмотри, эта бумага, и я пришел сообщить…
- Приказ освободить Колибри? Вот как! Еще есть у нее немного сострадания? Приступ совести, или в ней проснулся дух справедливости? По крайней мере, от всего будет спасен Колибри. Она могла бы это сделать и раньше…
- Она пыталась сделать это, но ее не пустили. Это не она посадила всех в тюрьму, и не несет ответственность происходящее. Наоборот… Она очень опечалена, ужасно опечалена, что Ренато в такой форме перевернул все…
