- Действительно, – поддержала его Айме, сдерживая досаду. – Я в гневе! Это нелепо, Ренато… Мы причинили ей столько вреда… столько вреда…
- Это то, чего я боюсь, Айме. Мы причинили ей столько вреда, что она возможно никогда не простит нас, а ее месть в виде приверженности к Хуану, кажется оскорбительной.
- Приверженность к Хуану? – встревожилась Айме, проглатывая желчь. – Моника верна Хуану?
- Всей душой и телом. По крайней мере, таково ее поведение… Поведение, которое выводит из себя, раздражает, и перед этим я бессилен. В конце концов за то, что она страдала рядом с ним, мы несем ответственность.
- Лучше бы она не страдала так… Моника такая странная… Лучше бы ей понравился этот зверь…
- Он мог понравиться ей? Думаешь, он мог бы ей понравиться? – Ренато посмотрел на Айме странным взглядом, вцепившись пальцами в ее руку, снова задели его больное самолюбие. – Отвечай! Думаешь, он мог понравиться ей? Ты женщина, и…
- Ради Бога, Ренато, ты делаешь мне больно! Я снова думаю об ужасном… Не превращайся в безумца! Ты пугаешь меня…!
- Иногда я думаю, что ты девочка: беззаботная и безрассудная… А если так, то я прощаю тебя всем сердцем. Но остальных… Это наихудший кошмар из всех!
- Ужасающе плохая мысль! Разве я не призналась тебе во всем?
- Поклянись, что тебе больше не в чем признаваться! Поклянись!
- Ладно… ради… ради… Я клянусь тебе нашим сыном! Сыном, еще не рожденным… Пусть он умрет, не увидев солнечного света… Пусть не родится, если я солгала, Ренато! Пусть я не рожу тебе сына, если говорю неправду!
Рука Ренато занеслась над головой Айме, схватила за волосы; он заставил ее посмотреть на него, потонув в глубине ее непостижимых глаз, но видел лишь молодые подрагивающие губы, огромные глаза, увлажненные слезами, чувствуя, как вокруг его шеи сворачиваются мягкие и ароматные руки… Он колебался, немного отстраняя ее:
- Ты бы свела меня с ума. В самом деле, лучше не думать…
- Это… Это так… Не думай, дорогой. К тому же, зачем ты должен так меня мучить? В конце концов, битва выиграна, Хуан в твоих руках, у тебя вся власть, не так ли? От тебя зависит спасти его или погубить?
- Уже нет, Айме. Я обвинял его, именно я использовал влияние, чтобы запустить процесс, но процесс будет беспристрастным, судьи будут действовать с полной свободой суждений. Я не смог бы сделать иначе, Айме, без презрения к самому себе. Я хотел схватить его, чтобы освободить Монику от его власти, вырвать ее из его лап… Здесь его будет судить суровое правосудие, и наказание он получит за свои ошибки. Я буду жестоким, но справедливым. Возможно, он возненавидит меня сильнее, чем сейчас, но не будет иметь права презирать, потому что я не ударил в спину. Все будет в рамках настоящего правосудия… А теперь, пожалуйста, оставь меня. Иди отдыхать…
- А ты не пойдешь? – просила намекающая Айме. – Умоляю, любовь моя, не задерживайся слишком…
Айме исчезла за старой узорчатой занавеской, в воздухе еще стоял ее запах, Ренато еще чувствовал на шее и в руках чувственный жар касания, хранил в глазах сладкую улыбку, с которой она попрощалась, намекающий взгляд следовать за ней, обволакивая силой колдовского очарования… Он пошел за ней, но повернув голову, Ренато Д`Отремон увидел устремленный взор других глаз, темных и выразительных, смотревших на него так, словно сверлили. Сначала было удивление; затем неясная досада, которую всегда вызывало в нем ее присутствие…
- Что происходит, Янина?
- Ничего, сеньор Ренато, я вышла сообщить, что сеньора чувствует себя нехорошо весь вечер… Она в постели с полудня…
- Очень сожалею. Полагаю, что позвали доктора…
- Сеньора не позволила. Она сказала, что у нее всегда эта немощь, и нет нужды никого беспокоить… Она приняла капли и успокоительное, и по моей просьбе отдыхает весь вечер. Теперь она спит, и я позволю себе умолять сеньора, чтобы он позволил ей отдыхать…
- Конечно же… На самом деле в Кампо Реаль она должна успокоиться. Эти вещи не для ее слабого здоровья…
- Простите, сеньор, я пойду. Но перед этим, поскольку сеньора не могла вам сообщить, думаю, вам нужны какие-нибудь сведения, которыми я располагаю.
- Ничего не нужно, Янина. – вежливо отказался Ренато.
- Возможно вам следовало бы знать, что сеньора София очень озабочена скандалом, который может разразиться. Кроме того, я хотела сказать, что сеньора не могла воспользоваться личным приемом у губернатора, который он предоставлял ей этим вечером…
- Хорошо, – проговорил Ренато с нарастающим нетерпением. – Полагаю, этим она ничего не потеряла…
- Конечно же не потеряла, – ответила Янина с тонким коварством. – Этим воспользовалась сеньора Айме…
- Что? Как? – удивился Ренато.
- Я хочу сказать, что она была на месте хозяйки…
- Ты хочешь сказать, что по приказу моей матери?
- О нет! Сеньора никому не говорила; но сеньора Айме приказала подготовить экипаж и взяла Сирило и Ану. Она вернулась лишь полчаса назад…
- Что ты говоришь? Губернатора нет в Сен-Пьере. Он уехал в пять вечера в Фор-де-Франс.
