Молча опускаю глаза и снова превращаюсь в робота-кассира. Марк прошел мимо и направился к выходу. Один вздох, и мир рухнул.
«Он просто прошел мимо», – кружились мысли в голове. А чего я ждала, на что надеялась? Ведь я с самого начала знала, что так и будет. Но, встретив его, почувствовала себя ужасно противно, и это было так предсказуемо. Я сама себя раздавила. Сама. Марк не виновен в том, что подарил мне надежду из шести букв, а я по глупости ее приняла и уже не смогла отпустить.
Передаю кассу сменщице. Умываюсь, переодеваюсь, прячу одежду в шкаф, закрываю его на ключ, сметаю со стола крошки. Потом курю в двух шагах от входа в метро, тянусь на эскалаторе и злюсь, что лента поручня движется быстрее ступеней и рука постоянно уезжает вперед. Дышу в вагоне, прижавшись к стеклу.
Будучи выброшенной на поверхность, снова курю недалеко от метро. Это один из важнейших ритуалов – курить перед отъездом и по приезде, на входе и выходе, везде, где можно постоять и никуда не тропиться. Если так продолжать, то курение меня может убить, но на этот раз уже не успеет, так как его опередит опухоль. Меня больше не беспокоит вред от курения. Очень интересная штука получается. Мне сказали, что я скоро умру, и я стала неуязвимой. Страх исчез. Захотелось жить по-настоящему, без барьеров, страхов, ограничений и бесконечных фобий. Лететь на красный, тонуть и дышать, наполняя легкие соленой водой. Но больше всего я желала любить и быть любимой. Любовь… Слово из шести букв. Его так просто дарить и так легко потерять.
Еду наводить мосты. «Мой Великан, я знаю, что ты единственный, кто меня по-настоящему любит, ты не грусти, если я умру, не плачь, если не сможешь собрать деньги. Совсем скоро я попрошу тебя об этом. Наверное, пришло время, и я готова услышать твою исповедь и готова разделить с тобой твою нескончаемую боль».
В раннем детстве я любила играть в игру «Не наступи на линию». Я прыгала с плитки на плитку и считала себя проигравшей, когда нога опускалась на плиточный стык. Играя в эту незамысловатую игру, невольно подсчитывала шаги. От дома до школы было четыре сотни шагов, а вот к парку – на две сотни больше. Со временем шагов становилось меньше, ну и немудрено, ведь я выросла и шаги стали шире. Я научилась измерять шагами не только расстояние, но и время. И если куда-то опаздывала, то подсознательно знала, сколько шагов успею пройти, а сколько придется списать на опоздание. Сейчас я никуда не опаздывала, но успела прикинуть, что до остановки – сто шагов и, если поторопиться, то я еще могу успеть на подъезжающий автобус. И я побежала.
Я редко бываю в этом районе. Когда-то в детстве мы жили здесь, но я не хочу об этом вспоминать. Сейчас мой Великан работает барменом в баре, который когда-то ему принадлежал. Злая шутка, слабость, боль. Он так быстро скатился, что подняться оказалось уже совсем непросто. Подойдя к бару, останавливаюсь напротив витрины. Я вижу своего Великана, он разговаривает с посетителем и больше не кажется разбитым.
Обычный бармен в уютном баре. Отец подливает клиенту порцию виски, и тот в ответ жестом предлагает составить ему компанию. Мой Великан добродушно улыбается, но убедительно отказывается. Что, если он стал другим и уже не понарошку, а вправду, по-настоящему? Я смотрю на него сквозь ночную витрину и решаю, что еще не готова, и ухожу. Возможно, я попросту не захотела, чтобы мой Великан снова начал грустить. Сейчас он выглядел таким спокойным, и я на время его отпустила.
Вызываю такси. Бабушкина квартира на другом краю города, и сейчас поездка общественным транспортом будет для меня очень долгой. Немного побалую себя роскошной поездкой в уютном авто. Я села в машину и попросила таксиста заехать по дороге в аптеку. Парень попался очень спокойный. Никуда не торопился и по приезде выдал чек без оплаты ожидания. В аптеке я купила лекарства по рецепту доктора Филиппа. Сейчас мне кажется, что он уже тогда знал намного больше о боли, чем готов был мне рассказать.
Дома в холодильнике пусто. Достала из морозилки остатки пельменей, стала варить и случайно немного их разварила. Тесто слиплось, но есть можно. Смотрю на обруч MONO. Мне хочется побыстрее его надеть, но я приказываю себе доесть пельмени. День был настолько стремительным, что я совершенно забыла о еде. Наверное, потому, что это был еще один из удивительных дней. День третий из тех трех дней, что были наполнены жизнью, полноценной, настоящей, взлетами и падениями, сухостью слов и глазами океана. Чай. Ароматный, горячий, он жаром пощипывает, поэтому я пью его осторожно, крохотными глотками, едва прикасаясь губами.
Доктор Филипп укрыл Безымянную пледом и не спеша покатил кресло-каталку по парковой аллее. Было по-летнему тепло, но ее немного знобило. Широкие кроны каштанов цветущей стеной выросли вдоль дороги. По краям аллеи ровной нитью высажены декоративные кусты.
