Вскочив с кровати, босиком выбегаю в коридор. Марк лежит на полу в луже собственной крови. Поднимаю глаза и вижу бегущего к выходу незнакомца в сером костюме. Он на миг оборачивается, и я узнаю в нем Горана. Из соседней палаты выбежала медсестра, затем подоспели еще два санитара.
Мой мир рухнул. Время остановилось. Его глаза цвета ночного океана, запах, мы кружимся на Венском балу под звуки летящего вальса. Его рука нежно придерживает меня за талию. Я влюблена впервые, так страстно и просто, без лишних слов и объяснений. В руке бокал шампанского, и мы бежим по длинным коридорам оперы, чтобы увидеть океан – мое укромное место. Почему я о нем ничего не помню? Что это за место такое?
– Мы можем помнить только те места, где уже бывали, а значит, ты уже была здесь, это и есть твое укромное место, – произнес Марк, сидя рядом со мной на теплом песке.
– Возможно, это место родом из дедушкиной раковины?
На горизонте плещется океан, искрясь в лучах лунной тропы. Маяк одиноким взглядом пронзает ночь.
Мы сидим у костра, и Марк подбрасывает в него сухие ветки. В озере отражается космос. Марк, подобрав идеальный камень, бросает его, потревожив зеркальную гладь.
– А ты так можешь? – он весело обратился ко мне, кивая на воду.
Ветер растрепал мои волосы. Мы несемся по ночному шоссе и успеваем свернуть, едва не провалившись за край воспоминаний. Сердце стучит, вырываясь из груди.
– Как он? – спрашиваю у вошедшего в палату доктора Филиппа.
– Марк в коме, – он с грустью разводит руками, – я вытащил пулю, но это пока все, что мы можем для него сделать.
– Как скоро он поправится?
– К сожалению, неизвестно. Шансы очень малы. Марго, вы уже закончили писать свой дневник воспоминаний?
Сажусь на кровати, скрестив ноги в позе лотоса.
– Да.
– Значит, пришло время расстаться с прошлым.
– Когда?
– Завтра я вас прооперирую и удалю из вас паразита.
– Я потеряю жизнь?
– Эту – да, но обретете кое-что большее.
– Что может быть больше, чем жизнь?
– Свобода. Все ваше прошлое останется на страницах дневника, и вы обретете пустой сосуд, а с ним и свободу нового выбора. Ваше прошлое больше не будет тянуть вас за собой. Когда вы проснетесь, все плохое исчезнет – обиды, разлуки, боль.
– И любовь, – подхватываю его слова, и мне почему-то становится грустно.
– Да, вы правы, к сожалению, и любовь.
– Доктор Филипп, если операция необратима, тогда у меня к вам есть одна огромная просьба. Только пообещайте, что вы ее выполните.
– Какая?
Он спит безмятежно. На экране пульсирует сердце. Марк подключен к аппарату, который поддерживает в нем остатки жизни. Бережно застегиваю на его шее обруч MONO и прошу доктора Филиппа оставить нас наедине. Поправляю свой обруч и выбираю на обеих консолях одинаковые сны. Покой.
Открываю глаза. Вокруг бескрайний океан. Штиль. Я на плоту, как когда-то впервые проснувшись, парю в невесомости. Белоснежные облака проваливаются за горизонт. Оборачиваюсь и вижу перед собой Марка. Он, я и океан.
– Ты жив? – хватаю руками его за лицо и притягиваю к себе, боясь потерять.
Он прикоснулся к моим пальцам, заглянул в глаза, и я утонула в ночном океане. Поцелуй – осторожный, нежный, страстный, на бесконечном дыхании. Мы дышим друг другом, не в силах надышаться. Вдруг прогремел гром, сгустились облака и хлынул теплый дождь. Наши тела вмиг промокли, прилипая друг к другу. Его рука опустилась на мою грудь, мир исчезает, и я проваливаюсь в сон, наполненный страстью. Тело извивается в невесомости. Я скольжу по его шее кончиками мокрых волос и чувствую его руки, пальцы, дыхание. Это был долгий, упоительный и легкий танец двух одурманенных любовью тел. Поднимаюсь к небу и смотрю на падающий дождь. Жаркие струи, стекая по лицу, наполняют меня любовью.
– Разве так бывает?
Он лежит на спине, прижимая меня к себе рукой. Два влюбленных человека плывут на плоту в бесконечном океане снов.
– Не знаю, – Марк смотрит в небо так, словно пытается заглянуть за горизонт грядущих событий.
– Почему мы не можем остаться здесь? Просто не просыпаться?
– Марго, до тех пор, пока живы наши тела, мы не можем быть по-настоящему свободны. Тело и есть темница нашего заточения.
– Если я проснусь, – я на миг умолкаю, – мне вырежут опухоль, и все закончится.
Мы поднимаемся, садимся напротив друг друга и смотрим, не отрывая глаз.
– Так скоро? – он расстроен.
– Да, у меня больше нет времени, – руками прижимаю колени к подбородку, – это наша прощальная встреча.
– Что говорит доктор Филипп? Когда я выйду из комы?
– Он этого не знает.
Марк закрывает руками лицо.
– Черт, как же так? Мне нужно проснуться, я просто обязан это сделать.
– Но как?
– Нужно проснуться. Я должен прыгнуть, – закричал Марк, – точно, я просто обязан это сделать! Одевайся, пойдем.
Мы спешно надеваем просохшую одежду.
– Закрой глаза, – попросил Марк.
Покорно закрываю. Открываю глаза. Мы стоим на краю пропасти. Огромный скалистый выступ застыл над холодной бездной.
– Я должен это сделать, – произнес Марк, шагнув к краю пропасти.
– Постой! Что ты делаешь? – хватаю его за руку, пытаясь удержать.
