Айка достала свой ключ и открыла дверь. Темно. Свет не горит. Они что, правда все спят?! Девушка тихонько вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Она прислушалась к звукам во тьме. Ничего не слышно. Мертвая тишина. Может они ушли в гости?
Девушка включила свет и разулась. Она, тихо ступая по ковру, двинулась по коридору и заглянула в комнату родителей. Никого. Их правда нет дома. Айка пошла дальше и зашла в комнату сестры. И сестры нет. Да, похоже, они у кого-то в гостях. Тогда девушке повезло. Никто не докажет, что она гуляла до самой ночи.
Айка прошла к холодильнику и достала оттуда остатки дурного на вкус мяса, которое появлялось в семье только по праздникам, и налила себе кружку воды. Сегодня можно было позволить себе мясо. У Айки был свой праздник. Однако трапезе очень в скором времени помешали. Кто-то позвонил в дверь. Родители вернулись так поздно? Девушке надо сделать вид, что она уже давным-давно уснула, и ее только что разбудили.
Айка прошла ко входу и посмотрела в дверной глазок. Интересно! У двери стояла учительница ее младшей сестры. Она пребывала в ужасном настроении. Что умудрилась натворить такого Агнеша, что Марритта Сенельтрия приперлась в двенадцать ночи? Сестра Айки училась в другой школе и ходила на дневные занятия, которые длились до вечера. Айка открыла дверь и удивилась еще больше. Рядом с учительницей стояла ее младшая сестра. Ее глаза были красные, будто она плакала весь день. Что с ней сделала Марритта? Что вообще происходит?
– Здравствуй, Айка. – Срывающимся голосом начала учительница.
– Здравствуйте, госпожа Сенельтрия. – Неуверенно сказала Айка.
– Тебе еще не сообщили?
– В плане? О чем?
Марритта Сенельтрия долго стояла молча. Гробовая тишина окутала подъезд. Лишь младшая сестра начала всхлипывать. Лицо учительницы было бледным. Она будто умерла, когда Айка ответила, что еще ничего не знает.
– Айка, произошла ужасная катастрофа. – Марритта буквально выдавливала из себя слова. – Возможно, мне следовало бы как-то подготовить тебя, но я не знаю как…
– Что случилось? – Приподнятое настроение девушки сменялось зудящим беспокойством.
