Карзах глубоко вздохнул. Никто не решался продолжать разговор. Если Мелисса захочет поговорить об этом, она сама об этом скажет.
Внедорожник «Ведар» Гресака Луция стал первой дорогой и престижной машиной, на которой ездил Карзах. Высокая скорость, хорошая управляемость, невероятная прочность, заграничное качество. В этом внедорожнике было безупречно все. Рейверий испытывал невероятный кайф, когда вел эту машину. В доме Луция отряду удалось захватить для скьяльбриссианки немного одежды, которую оставили убегающие гости. Мелисса надела платье и яркое пальто, принадлежавшее какой-то сотруднице Центра Управления Городом. Скоро в дом Гресака заявятся военные, чтобы нейтрализовать нападающих, но их там уже давно не будет. Карзах, Рэйнер, Римгрий и Мелисса ехали по украшенным флагами улицам Богатого района.
Когда-то Мелисса жила в стране, в которой города полностью состояли из подобных районов. Большие Когти были очень красивым местом до тех пор, пока туда не пришли дользандрийцы.
Когда оккупанты вошли в город и начали устраивать террор, семья Мелиссы пребывала в ужасе, сидя дома. Все часами сидели в тишине, боясь любого шороха. Когда в коридоре застучали сапоги, родители схватили дочь и спрятали ее в шкаф, накрыв одеждой. Скьяльбриссианка помнила, что ей было очень жарко, но она не осмеливалась даже пошевелиться. Ее учащенное тихое дыхание заглушало звуки извне. В ушах стучала кровь. Гул и грохот усиливался. Что-то происходило.
Мелисса не знала, сколько она пролежала под одеждой, но в какой-то момент дверь шкафа открылась, и легкий свет стал прорезаться в щели. Когда одежду скинули, девочка подняла голову и увидела перед собой дользандрийского военного в шинели. Его квадратное лицо было начисто лишенным эмоций. Он схватил Мелиссу за руку, вытащил из шкафа и кинул на середину пола. Отец девочки бросился на дользандрийца, но еще несколько солдат сбили скьяльбриса с ног и избили его прикладами. Мать попыталась подбежать к мужу, но один из военных тут же повалили ее и нанес несколько сильных ударов кулаком по лицу.
– Сойдет? – Хриплым голосом спросил солдат, вытащивший Мелиссу из шкафа.
– Сойдет. Забирай. – Ответил ему кто-то из отряда.
Девочка лежала на полу, закрыв глаза. Ее сковал страх, ужас и шок. Она не знала, что делать. Не понимала, что происходит. За что так с ней? Ведь она просто ребенок.
Мелисса открыла глаза только тогда, когда почувствовала пробирающий до костей холод. Какой-то солдат нес ее в одном платье во время чудовищной метели. Сквозь белую пелену снежных хлопьев ребенок видел стоящий грузовик, в который несли других детей. Куда ее несут? Куда ее увозят? Ведь она еще только ребенок.
Когда военный остановился у грузовика, чтобы дождаться пока остальные загрузят детей, Мелисса повернула голову и окинула взглядом улицу. Чуть поодаль от нее она увидела силуэт. Это тоже был дользандрийский солдат. Он стоял неподвижно, будто ему тоже страшно. Сквозь падающий снег она увидела за завесой его военной формы глаза. Ему тоже было страшно. Он тоже не понимал, куда везут детей. Не понимал зачем. Почему он тогда тоже стал солдатом? Неужели в Дользандрии все обязаны одевать эту страшную и гнетущую военную форму? Одежду смерти и безликости. Девочка посмотрела в глаза оцепеневшего солдата.
Через несколько секунд скьяльбриссианка оказалась в кузове железной машины. Двери грузовика захлопнулись, и белая метель сменилась душной и всепоглощающей мглой. Большая часть детей плакала. Мелисса была одной из них. Почему пришли эти страшные люди? Неужели она чем-то прогневала богов? Почему Кольнредарий и Меменсентх так жестоки? «Их просто нет, – рождалось в голове у девочки, – мама с папой меня обманывали».
Грузовик тронулся и повез детей куда-то очень далеко от дома. Быть может, они проезжали самые разные и живописные местности. Но мгла грузовика не сменялась. Лишь пару раз в день свет на мгновения проникал внутрь. Двери кузова открывались, и дользандрийские солдаты метали детям какую-то мерзкую пищу. Но Мелисса была настолько голодной, что не ощущала тошнотворного вкуса. Многим еды не хватало, и иногда за кусок хлеба разворачивалась настоящая бойня. В такие моменты солдаты не захлопывали двери грузовика мгновенно, а некоторое время стояли и смеялись над голодными мальчика и девочками, которые выдавливают друг друга глаза и впиваются зубами, лишь бы получить хоть краюху этого бумажного хлеба.
– Эй! Ты живая? – Услышала Мелисса рядом со своим ухом.
Девочка не поняла, ей ли этой говорят, но этот кто-то повторил вопрос и коснулся ее плеча.
– А? Да, да. – Тихо ответила Мелисса.
– Ты что, меня совсем не видишь?
– Здесь же темно.
– А, ты еще не видишь в темноте?
– Нет, мне еще четыре.
– А, извини.
Скьяльбрисы начинали видеть в темноте только с шести лет. Значит, ее собеседник был уже постарше.
– Меня зовут Трогот. – Продолжил мальчик-скьяльбрис.
– Я Мелисса.
– Я тебя не видел в Больших Когтях.
– Мне еще нельзя гулять одной.
– А, точно.
