— Так ты будешь в одиночном фигурном катании? — спросила я.
— Да-а. — протянула Диана. — А это плохо?
— Да нет, почему же? — засмеялась я. — Напротив! Если тебе нравится твой спорт, он не может быть плохим вообще.
Диана неуверенно улыбнулась. Мне было приятно видеть её искреннюю счастливую улыбку.
Она вытерла ладошками слёзки на щеках, и плаксиво шмыгнув носом, вздохнула.
— И если… если я буду стараться… то… у меня получится?
— Конечно. — с уверенностью заявила глаза. — Только прошу тебя, не бросай то, что любишь не попытавшись сделать это хотя бы сто раз. И не забывай верить в себя. Потому, что если ты не будешь, то и остальные не смогут.
— Трудится и верить в себя. — кивнув, повторила Диана. — Ника а тебе это помогло?
Я мгновение смотрела в её пытливые серые глазки, а затем поддавшись странному наитию, протянула руку и осторожно убрала с её лица песочно-золотистый локон.
— Ты даже не представляешь, насколько. — проговорила я.
— Диана!
Я вздрогнула от этого выкрика. Девочка рядом со мной тоже.
Я оглянулась.
Позади нас, у края трибун стоял мужчина в темных брюках, бронзового цвета и легкой, летней рубашке.
У него были пышные темно-русые волосы и поблескивающие темные, карие глаза.
Его лицо необычно заострялось к подбородку, как будто намекая на некую карикатурную кукольность.
Бороду окаймляла куцая, мелкая бородка, а над губами мужчины темнели противные усики.
Почему-то этот человек мне сразу не понравился.
Веяло от него какой-то мстительной злокозненностью.
— Идём Диана. Я договорился.
Девочка подбежала к нему, мужчина властно приобнял её за плечи, напоследок окинул меня оценивающим взглядом тёмных глаз.
Я выдержала его взгляд и в тот же миг вспышка света с приступом головной боли заставили меня сгорбиться, прижать пальцы к вискам.
Передо мной вновь возникло старое поместье, где когда-то был клуб «Горный путь».
Как и в предыдущем моем воспоминании здание было охвачено и завоевано огнём.
Пламя пожирало дом, уничтожало с жадностью и восторгом.
Только теперь я смотрела на погибающий в огне дом снаружи, стоя перед ним.
От дома отваливались куски пылающей отделки стен, оконные рамы, барельефы, ставни, крепежи и прочее.
Дом словно слабел, дряхлел и обессиливал с каждой осыпающейся деталью. Я не сразу обратила внимание на три человеческих темных силуэта, что стояли на фоне огня и взирали на поместье.
Казалось странным и не естественно жутким, их невозмутимое спокойствие, с которым они наблюдали происходящее.
И мрачный пугающий эффект усиливался от рвущихся через пламя в окна хрипящие крики сгорающих внутри людей.
На моих глазах на третьем этаже дома, в окне показался человеческий силуэт, обвитый огнём.
Он сдавленно вскрикнул и прыгнул.
Я ахнула.
Человек безвольным мешком рухнул вниз и с мерзким, влажным хрустом нанизался на толстую ветку стоящего внизу дерева.
Я вздрогнула всем телом. От живота к горлу вздернулась волна омерзения и ужаса, с чувством тошнотворной тяжести.
А три силуэта перед домом внезапно, всё так же молча, и казалось бесшумно, ринулись в сторону.
Быстро, пугливо, явно стремясь поскорее скрыться они скорым шагом удалялись от дома.
— Быстрее! — вскричал один из них. — Сюда могут нагрянуть местные или полиция!
— Боже, что мы наделали! — всхлипнула женщина.
— Хватит! — жестко отрезал идущий впереди мужчина. — Мы хотели поступить честно и справедливо. Мы предлагали им всё разделить. Они отказались. Они все, там оказались слишком слабыми и не способными принимать подарки судьбы! Они сами предпочли сдохнуть в нищете! Это их выбор, Майя!
— У тебя никогда ни к кому не было сочувствия, Лукьян! — со слёзным обвинением в голосе вскрикнула в ответ женщина.
Темный, мерцающий силуэт, внезапно резко обернулся, ринулся к женскому силуэту. И резко выкинул вперёд руку. Раздался звонкий шлепок пощечины.
Женщина вскрикнула, отшатнулась, едва не упала.
— Оставь её, Лукьян! — третий силуэт неуверенно приблизился к ним.
— А ты вообще заткнись, жирдос очкастый!
Третий силуэт заметно вздрогнул, пугливо отшатнулся.
Он явно опасался того, кого называли Лукьяном.
