-Надо думать, они отказались отбывать по месту назначения?-усмехнулся Стас.
-Ну, не знаю. Во всяком случае уехали.-ответил генерал.-Совсем распустились! Думают, если приедут, удостоверениями своими помашут я прямо стелиться перед ними буду! Сопляки оборзевшие! Ничего я их начальству позвонил, им там сегодня хвосты накрутят.
Он гневно прокашлялся, фыркнул, качнул головой.
-Но я тебе это не за тем рассказываю… Просто будь крайне осторожен отныне. Датские не дремлют и буквально ждут повода тебя арестовать, Стас.
Корнилов посмотрел голубые глаза Аспирина, и кивнул.
-Я учту, товарищ генерал.
-Хорошо.-он кивнул на допросную.-Потом доложишь по результатам.
-Есть.
Генерал вышел, а Стас подумал о близнецах.
В последнее время они что-то слишком часто стали возникать на его горизонте.
Корнилов уже решил было войти в допросную и сменить Колю, но у него зазвонил телефон.
Стас достал смартфон. Номер был неизвестный.
Он принял вызов.
-Корнилов?!-без приветствия и предисловий заорали в трубке.-Подполковник Корнилов, это вы?!
Стас узнал его.
-Это доктор Шамов! Господин подполковник Вам нужно приехать немедленно! У нас тут такое!.. Это… Вы должны это увидеть! Срочно!
-Шамов?-Стас чуть нахмурился, отвернулся от зеркала Гезела.-Что у вас произошло?
-Гудкова!
-Что с ней? Суицид?-Стас бы не удивился, если бы это произошло.
-Чёрта с два!-вскричал в трубку Шамов.
И Стас услышал в его голосе отчетливую смесь злости и пережитого потрясения.
-Она сбежала! И ещё… Вам лучше все это увидеть самим.
-Я сейчас буду.-пообещал Стас.-Ждите.
-Поскорее.-голос Шамова вздрогнул он отключился.
Стас спрятал телефон и вышел в коридор.
Кровь монотонно стучала в голове. Словно какая-то птица целенаправленно выклевывала висок слева.
Неприятное, тревожное чувство подкатывало из глубины тела, и подобно холодному спруту плотно охватывало скользкими щупальцами грудь и живот.
Это чувство стискивало ребра и грудную клетку, и вселяла мучительно переживание.
Однако перед тем, как выйти на парковку, он зашел в их кабинет. Здесь Ника сидела с вещами Платона. Она должна была увидеть его воспоминания. И узнать, что или кто привел его к клубу «Горный путь» возле Туманного бора.
Когда, Стас зашел в кабинет, она что-то старательно выискивала на его компьютере.
Стас доверял Лазовской, пожалуй, даже больше, чем Сене и Коле.
Поэтому не боялся, что она может забраться в папки или архивы, где ей делать совершенно нечего.
Она увидела его. Синие глаза сверкнули из-за монитора.
-Ты не мог бы подойти?
-Конечно.-Корнилов не сдержал улыбки.
Чуть робкая вежливость Лазовской всегда вызывала у него нежное умиление.
Стас подошёл к своему столу.
Ника чуть повернула монитор.
-Вот…-на мониторе застыл щуплого вида мужчина в дорогом деловом костюме.
У него были пышные темные волосы, темными пуговками блестели радужки глаз и над верхней губой темнела полоска жидких усиков.
-Лукьян Курбатов. Главный редактор журнала «Философский проспект».
-И что с ним не так?
-Во-первых,-Ника опустила взгляд на свой блокнот.
Стас заметил, что у девушки он новый.
Теперь обложка её блокнота была нежно бирюзового цвета из мягкого кожзама с чешуйчатой текстурой и белыми нашивками в виде мотыльков.
-Он был в клубе «Горный путь» в ту ночь, когда он сгорел. И вместе с ним там были некто Марк и Майя. Я не знаю кто это…
Она с опечаленным лицом качнула головой.
-Я видела только силуэты.
-А, что во-вторых?-спросил Стас, глядя на изображение Лукьяна мониторе?
-А во-вторых это он позвал туда Платона.-сказала Ника.
-Зачем? Если Лукьян замешан в убийстве тех людей, вряд ли ему нужно, чтобы кто-то это заснял?
-Все, кто участвовал в поджоге и убийстве…-Ника взглянула на Стаса.-Они наверняка переживали, боялись… нервничали и…
Стас уже понял.
-Могли со страху явиться в полицию и разболтать все, что знают… Лишь бы избавиться от постоянного ужаса, что за ними придут в любую минуту.
Стас уже такое видел.
Человеку, как это ни прискорбно нужно не так уж много времени и усилий чтобы решится на убийство ради собственной выгоды.
Даже на массовое.
Но потом… Потом, у большинства людей, чей разум всё-таки привык существовать в определенных социальных рамках и пределах моральных принципов начинаются приступы совести.
И если сперва это лишь раздумья над содеянным, то потом это перерастает в постоянные, перманентные обсессии.
Преступивший закон, нарушивший самые страшные запреты человек начинает ежедневно накручивать себя.
Обвинять и ругать себя за совершенное злодеяние.
Невыносимое чувство вины, к которому как соус примешивается и неукротимая пугающая уверенность, что его обязательно найдут и арестуют… Всё это убийственной смесью проникает в разум мучающегося страхами и раскаянием человека и отравляет его ум, прочно опутывает его сознание.
Человек больше не может ни о чем другом думать. Лишь о совершенным, лишь о том, что он наделал.
Ему начинают снится кошмары… Он видит галлюцинации…
Постоянно, везде… всё чаще… Ему кажется, что он слышит голоса, тех, кого убил… Ему кажется, что все вокруг всё знают и рано или поздно за ним придут, его поймают, его арестуют и посадят!
