Как можно быстрее натянув на себя лосины и теплый, но уже растянутый от продолжительной носки свитер, Маша направилась на кухню, путь в которую лежал через длинный совсем неуютный, всегда окутанный полумраком от тусклых ламп, коридор. Стены коридора были минувшим летом перекрашены в розовый яркий насыщенный цвет, который в неярком освещении был больше похож на бордовый. И по большему счету до таких житейских мелочей никому не было дело. Розовый, зеленый… Все равно все студентки были настолько заняты своими делами, кто учился, кто устраивал свою личную жизнь, кто пребывал в своем непонятном для других мире, что на такие мелочи жизни у них просто не оставалось времени.
Да и Маша, жившая здесь уже третий месяц, только сегодня заметила странный оттенок стен. И удивилась, как это столько времени она ходила и не замечала вокруг себя таких очевидных вещей. Наверное, действительно, она только сейчас начала привыкать к новой обстановке вокруг себя. Только сейчас стала смотреть на все более четким и разумным взглядом. Не всё же, ох далеко не все, могут приехать из деревни в шумный город и сразу же чувствовать себя как коренные горожане, приживающие в каменных многоэтажках не первое поколение.
Некая скованность в движениях и даже мыслях, которую Маша не замечала, выдавали ее деревенское происхождение.
Итак, ширкая твердой подошвой тапок по бетонному полу, Маша таки добралась до кухни. Набрав в небольшую кастрюльку воды, Маша поставила ее на газ. И только окончательно проснувшись, поняла, что забыла овсяные хлопья в комнате.
Хранить на кухне небольшие запасы еды было весьма непредусмотрительно, так как в здании время от времени появлялись неожиданные серые гости – мыши, ну а так же кто-нибудь из местных студентов вполне мог приватизировать без зазрения совести чью-нибудь сосиску, пельмени, макароны, чай, да всё что угодно. И главное нельзя было сказать, что это было воровством, просто:
– Ой, ну тебе же не жалко! Я потом отдам, – звучало из уст некоторых наглых особ как факт.
То есть никто не спрашивал, тебя просто ставили в известность, если ты, конечно, появлялся в тот самый момент на кухне, когда непосредственно происходил захват имущества. Конечно, с такой бесцеремонностью и невоспитанностью пробовали бороться. Но то ли боролись неправильно, то ли привычка брать чужое так глубоко сидела в человеке, а искоренить эту заразу из стен общежития никак не получалось.
Нехотя возвращаясь в комнату, Маша еще в коридоре услышала, как у кого-то звонил телефон и затих. Открыв дверь, Маша поняла, что это был ее телефон. Такой же стандартный гудок на вызове был еще у Оли, девочки из соседней комнаты, которая, как и Маша, каким-то чудесным образом жила с обычным кнопочным телефоном и не чувствовала себя обделенным или же в какой-то бы не было степени несчастным ущемленным жизнью человеком. Но она сегодня уехала. И соответственно ее телефон Маша никак не могла слышать.
Достав из ящика пачку с овсянкой, остатки которой как раз хватало на завтрак и, включив электрический чайник, Маша взяла телефон и направилась обратно на кухню. По дороге она набрала мамин номер. Было непривычно в выходной день разговаривать с мамой по телефону, а не сидеть в одной комнате рядом с ней. Но Маша быстро собралась и отогнала все навязчивые неприятные мысли прочь. Все мысли, которые могли нечаянно вызвать тяжелый, колючий ком в горле и переполняющие глаза слезы. В конце концов, не всегда же у нее с деньгами будет так туго!
– Нет, мам. Я буду сидеть в комнате и делать самостоялки. Ну, ты же знаешь, что на все развлечения нужны деньги. Даже сходить в кино на самый непопулярный фильм нужно сотни две. А мне еще хлеб с макаронами надо купить. Да не переживай ты! На хлеб у меня есть… Даже на шоколадку смогу найти мелочи. Вот кашу варю. Если только за хлебом схожу… Хорошо. Ладно… Пока.
Маша, положила телефон на подоконник и призадумалась. Холодное осеннее солнце светило в окно. Да, конечно, неплохо было бы куда-нибудь сходить. Но, опять же, куда? Вот если бы случайно образовалась хотя бы небольшая, но свободная сумма денег, то тогда еще можно было бы подумать. А так, что толку то? Напрасные мысли.
Маша вздохнула. Придется весь день делать самостоялки. Ну что ж. В принципе и это тоже надо. Когда никогда, а делать их все равно пришлось бы.
Позади Маши послышались чьи-то шаги. На кухню вошла третьекурсница Анжела. Запахивая легкий халатик и ежась от холода, она изящно приземлилась на стул и окликнула погрузившуюся в свои мысли Машу.
– Это твоя кастрюля на газу?
– Да, – тут же повернулась Маша, – ой, кипит!
Маша подняла крышку и запустила в бурлящую воду овсяные хлопья. Анжела коротко позевнула и опять уставилась на Машу.
– Как ты ешь эту гадость?
– С аппетитом, – помешивая кашу, соврала Маша.
Овсянка на воде не была ее любимым блюдом, вот если бы сварить на молоке, тогда действительно можно было бы получить настоящее удовольствие от завтрака. Но про молоко Маша забыла. Была в магазине, но благополучно забыла его купить.
