Маша промолчала, скромно улыбнулась, на ее щеках заиграл румянец. Жене стало ясно, что девушка, теперь почему-то ему никак не хотелось называть ее девчонкой, застеснялась его. Да он, кажется, и сам начал понемногу, не отдавая себе в этом отчета, чувствовать некое волнение, неуверенность в своих действиях, находясь в непосредственной близости рядом с ней.
– Немного вина, – предложил он.
– Нет, нет! – категорично отказываясь, затараторила Маша.
– Как хочешь, – Женя налил себе полбокала, не спуская с Маши глаз.
Маша чувствовала на себе его взгляд. Ей было совершенно неловко, хотелось куда-нибудь спрятаться. И что самое интересное, вся паника и весь страх в одночасье куда-то исчезли. Невозможно, конечно, но ей показалось, что она уже как-будто когда уже была в этом доме, что в принципе было невозможно. Но как-то уютно и тепло было в нем, создавалось то самое ощущение защищенности от внешнего мира, внешних посторонних проблем. Или же не дом дарил ей это чувство необоснованного спокойствия? Может ли чтобы источником этого умиротворяющего тепла был хозяин дома?
– Маш, но все же у меня день рождения. Составь мне компанию, пожалуйста, – слова прозвучали совсем ненавязчиво, более того в них улавливались некие нотки просьбы, мольбы.
– Хорошо, только один глоток, – согласилась Маша.
На лице Евгения заиграла таинственная улыбка, которая с самого начала знакомства пугала Машу. Как понять, что в голове у человека, который так подозрительно улыбается. И искренность, и хитрость, и в то же время какая-то непринужденность, легкость прослеживались в его улыбке. И как воспринимать все это вместе, собрать воедино Маша не знала. Она никогда раньше не видела такую загадочную и красивую улыбку. Если бы она собралась ее описать, то у нее не хватало бы слов, чтобы сделать это. И в конечном итоге Маша опять во всем засомневалась. Мысль о том, что она ввязалась в плохую, которая неизвестно чем закончиться историю, затокала по всему телу неприятной дрожью.
– Ты замерзла? – поинтересовался Женя.
– Нет. Все хорошо, – больше успокаивая себя, чем отвечая на вопрос, сказала Маша.
Через каких-то полчаса разговор в уютном зале завязался дружеский и непринужденный. Женя решил для себя, что если завтра он все равно отвезет Машу, куда она ему скажет, так почему бы сейчас не провести с ней спокойный тихий вечер. Просто поговорить, рассказать ей о каких-то своих проблемах, нет лучше поведать ей какую-нибудь смешную историю из своей жизни, послушать ее, узнать, где же она все-таки учиться, о чем мечтает и чего желает добиться в жизни.
– Знаешь, а я очень любил в детстве, когда был еще совсем маленьким, смотреть на полную луну. Мама уложит меня спать. А я потом потихонечку, на цыпочках, чтобы она ни в коем случае не услышала, встану и подойду к окну. Луна такая большая. Я стою совсем мелкий и мне начинает представляться, что на Луне идет какая-то отдельная жизнь. Совсем не такая, как у нас. Люди живут там не в квадратных, а круглых домах. Разговаривают о чем-то важном на своем языке. У них по луне бегают маленькие дети, очень озорные, но веселые и добрые. А один раз я так засмотрелся на луну, что уснул прямо на коврике у окна. Мама потом все утро меня пытала, как я там оказался.
Улыбка на лице Евгения изменилась, стала более простой, более понимаемой.
– А у меня было все гораздо более проще. Я любила играть в цветнике. Строила там домики из палочек, ко мне приходила соседская девчонка играть, правда она потом уехала с родителями в другой город. Иногда с нами играл мой двоюродный брат. Весело было. У меня были игрушки – маленькие пластмассовые человечки, и мы играли, как-будто они жили в этих домах, у них были свои семьи, работа, свой огород, сад.
Женя сидел и наслаждался общением. Он сам не заметил, как все тяжелые мысли покинули его. Ему давно не было так легко, так свободно. Допив одним глотком содержимое бокала, Женя грациозно поднялся с места и, протянув Маше руку, предложил ей потанцевать. Ему вдруг отчаянно захотелось танцевать. Какое-то сиюминутное, но очень важное желание.
– Машенька, может, потанцуем?
– Но, я не умею, – растерялась Маша. Она совсем расслабилась за душевным разговором, а тут вдруг танцевать.
– Это не имеет никакого значения. Тем более, что я тоже не умею. Но это же не помешает нам, правда?
"Ох, что-то я слишком разошелся…" – опасливо подумал Евгений.
– А музыка? – вставая с кресла, спросила Маша. Но вот в чем дело, никакой музыки ей на самом деле и не хотелось. Казалось, она может только нарушить воцарившуюся гармонию вечера.
Женя ничего не ответил. Взяв Машу за руку, он осторожно притянул ее к себе.
– Ай! – поморщилась Маша.
– Что? – взволновался Женя.
– Ладони об лед ободрала. Ничего страшного.
– Я осторожно, – Женя как можно более нежно, невесомо, еле касаясь, дотронулся до ее ладоней.
