А Жени же просто так захотелось. Он уже давно заприметил Наташу, а сегодня у него были все возможности оказать ей должное внимание. Почему бы не помочь хорошему человек, если у тебя есть таковая возможность?
По дороге к назначенному месту встречи со Светой, которое, обычно проходило в Жениной квартире, Женя заехал в ресторан. Взял салат с креветками и запеченное мясо цыпленка в чесночном соусе, потом заехал в магазин, затарился фруктами и бутылкой хорошего белого абхазского вина. Света любила это вино, а еще яблоки и виноград. И еще, Женя чуть не забыл, почти в самый последний момент вспомнил, что нужна еще коробка конфет и букет цветов. И если грамотно воспользоваться всем этим набором, то Света обязательно его простит. Ведь она уже поговорила с ним по телефону, взяла трубку, чего никогда не сделала бы будь сильно обижена, а значит она настроено на мирный лад.
Как хорошо, что в квартире был всегда полный порядок. Женя в ней не жил, квартира практически всегда пустовала, за исключением того периода, когда они со Светой пробовали жить вместе, так что мусорить и безобразничать в ней было некому. И только Женя красиво накрыл стол, занавесил шторы для создания более уютной и расслабляющей атмосферы, как входная дверь открылась и в квартиру вошла Света. Женя остался ждать ее в комнате, не посчитав нужным ее встретить.
– Я удивлена, – неспешно вошла она в комнату, – ты правда решил со мной помириться или просто не с кем отпраздновать… Чего ты там праздновать-то собрался?
– Во-первых, наше примирение, во-вторых, с кем мне праздновать заключение успешной сделки как не с тобой?
– Ох, Хлебодаров! – вздохнула Света, ее длинные волосы были разбросаны по плечам. Она почти всегда ходила с распущенными волосами. Удивительным было видеть ее с хвостиком или с какой-нибудь еще прической. На ней было надето облегающее ее стройную фигуру платье. Батильоны на тонком каблуке, почти что на шпильке, стройные ноги. Она сняла пальто, стянула с шеи широкий легкий шарф. На улице было тепло, и люди с радостью перешли на более легкую одежду.
– Жень, я буду рада, если ты мне не врешь, – наконец-то выдала она свои мысли.
– Света, котенок. Я действительно чувствую себя плохо из-за того скандала. Я буду стараться, чтобы исправиться. Ну, ты чего? Я же тебя люблю.
Женя подошел к Свете и взял ее за плечи.
– Ты все еще на меня обижена? – Женя внимательно всмотрелся в Светино лицо.
Эту тонкую грань между безмолвным "обними меня" и "не подходи ко мне" он никогда не мог определить наверняка. И вот что именно сейчас хотела от него Света он никак не мог понять. Ее глаза были грустны. И оставалось только правильно решить, от чего в них была эта грусть, от еще не прошедшей обиды или от желания поскорее оказаться в его нежных объятьях, или от того и другого одновременно.
Наступил момент, когда думать уже было нельзя, и только решительные действия могли сдвинуть с места повисшее в воздухе неловкое молчание. И именно так и поступил Женя. Он подошел к Свете и просто поцеловал ее. Она тут же ответила ему горячей взаимностью. Пожалуй, наступил один из таких моментов, когда что-либо говорить приравнялось бы к преступлению, к преступлению против себя и своих открывающихся чувств.
Приятно было ощущать, где-то на едва уловимом таком тонком невесомом уровне, что человек, находящийся рядом движется в одном и том же с тобой направлении, преследует одну и ту же цель. И именно в такие моменты, когда, как Свете казалось, не только их тела, но и их души были неимоверно близки друг к другу, она знала, что Женя способен на все. Ведь именно в один из таких эмоционально насыщенных мгновений Женя оговорился, сказав, что если они со Светой поженятся, то его отец будет очень рад этому. Вот только Света забежала впереди паровоза, не дала Жене, возможно еще совсем немного времени, чтобы тот, как полагается, с кольцом и совместным романтическим ужином где-нибудь в ресторане, сделал ей то самое заветное долгожданное предложение. Зачем только Света его спросила, слишком прямо и бесцеремонно, слишком самонадеянно, спросила?
– Значит, вот так ты меня зовешь замуж? – сказала она, присев на постели и наклонившись над Жениным лицом.
– Замуж? – глупо переспросил Женя, – Свет, я… я… сейчас не это имел в виду, – сев рядом с ней запинаясь сообщил он. Что можно было сказать в сложившейся ситуации? Тем более, что сам довел разговор до вполне себе логичного продолжения.
– Да? А что? – округлив глаза, стараясь держать себя как можно более непринужденно, проговорила Света. Вот только досада, обида, волнение словно застыли на ее изменившемся лице.
– Что же ты тогда имел в виду, сказав, что… Вот я дура! – выкрикнув, вскочила Света с кровати. Ей стало невыносимо больно, будто ее просто попользовались, как-будто лишь только поиграли с ней, с ее чувствами, с ее надеждами и мечтами. Стало очень плохо. Вмиг захотелось исчезнуть из квартиры, лишь бы больше не видеть того, кто так жестоко и неудачно с ней пошутил.
