Я была там — когда ее вагина раскрылась.Мы все были там — ее мать, ее муж,и я,и медсестра-украинка, засунувшая целиком рукув резиновой перчатке в ее вагинуи поворачивавшая ее — словно рычаг.Я была в комнате, когда от схваток она согнуласьпополам, исторгая нечеловеческие стоны,и я все еще была там спустя несколько часов,когда она внезапно пронзительно закричалаи замолотила руками воздух.Я была там, когда ее вагинаиз отверстия для удовольствия превратиласьв археологический туннель, в священный сосуд,в венецианский канал, в бездонный колодец,из которого выглядывал крошечный ребенок,ищущий спасения.Я видела цвета ее вагины. Они изменились.Я видела иссиня-фиолетовыйи кровоточащий томатно-красный,серо-розовый, темный;видела кровь, выступившую, словно испарина,по краям;видела желтовато-белую жидкость, и кал, и сгусткикрови, извергавшиеся изо всех щелей,а она все тужилась, тужилась;видела в этом отверстии головку ребенка,пучки черных волос,видела, как он высовывается из-за кости —я отчетливо это помню;и медсестру-украинку, которая все копаласьи копалась в ней своей скользкой рукой.Я была там, когда мы с ее матерьювзяли ее за ноги и развели их в стороны,против ее силы,а ее муж упрямо считал: «Раз, два, три…» —и повторял, чтобы она сосредоточилась, тужилась…Мы смотрели только на нее.Мы не могли отвести от нее глаз.Мы забыли о вагине.Как иначе объяснить то,что мы совершенно не испытывали благоговения,не восхищались происходившим чудом?Я была там, когда врач засунула в нееволшебные ложки,и ее вагина превратилась в огромный ротоперной певицы,который пел во весь голос;и вот сначала появилась головка,затем серая шевелящаяся ручка,за ней — тельце, трепыхающеесяв наших трясущихся руках.Я была там и позже — когда просто повернуласьи посмотрела на ее вагину.Я стояла и смотрела на нее —распластавшуюся, совершенно обнаженную,израненную, распухшую, разорванную,заливавшую кровью руки врача,который невозмутимо зашивал ее.Я стояла и не сводила с нее глаз —когда ее вагина внезапно превратиласьв алое, пульсирующее сердце.Сердце способно на жертву.Как и вагина.Сердце может прощать и залечивать раны.Оно становится шире,чтобы мы нашли себе место в нем.Или — чтобы мы покинули его.Как и вагина.Оно может болеть — ради нас, расти — ради нас,умирать — из-за нас,кровоточить, выпуская нас в этот сложный мир,полный чудес.Так и вагина.Я была в той комнате.Я помню.<p>Монологи-вспышки</p>
