Они приходятК моей двери и кричат:«Эй, мисс Пэт,чего это ты там стряпаешь?»И так каждый день.Они знают: я не могу готовить по чуть-чуть.Уж если варить, то варить на всех.Я варю много.Вот только сейчас была мама толстячка.Он подхватил в трейлере астмуИз-за этих ваших «фемальдегидов».Эти трейлеры не рассчитаны на поездкиДольше двадцати минутИ уж точно не предназначеныДля перевозки больших людей.Бедная женщина, она так взволнована и измотана.Я сварила ей грязного рису и пожарила рыбы.Новый Орлеан уже не тот, что прежде.Раньше — всюду лотереии круглосуточные магазины.Можно было пойти за покупками в полночь,Можно было попросить товар в долгИ расплатиться, когда появятся деньги.Теперь же все откладывают на черный день.«Эй, мисс Пэт, чего это ты там стряпаешь?»Ее маму нашли мертвой на прошлой неделе.А было ей всего двадцать девять.Говорят, умерла от осложнений.Но теперь так говорят всегда,Когда кто-то накладывает на себя руки.Ее бедная мать так и не оправиласьпосле наводнения.Я слышала, она напилась чистящего средства.Не родись я здесь — клянусь, взяла бы да уехала.Моя дочь — мать-одиночка.Чем больше работает, тем меньше зарабатывает.Ей нечем оплачивать счета,Не на что купить колечко для дочериИли платье для выпускного.Я неважно себя чувствую,Но стараюсь не думать об этом.«Эй, мисс Пэт, чего это ты там стряпаешь?»Это моя лучшая подруга Мэри.Иногда помогает мне готовить.Думаю, она старается прогнать от себяМрачные мысли.Сегодня мы делаем сандвичиДля ребят из второй линии, проходящих мимо.Мою подругу Мэри пытаются выжить,Пытаются прогнать отсюда,Называют это «корректировкой цен на топливо»,Дерут с нее бешеные деньги каждый месяц,Но у нее нет газа.Они и счетчик для газа забрали.Мой муж работает на стройкеСейчас у него совсем мало работы —Из-за дождя или дешевой рабочей силы.Каждый день он сидитС потрепанной табличкой и продает пеканыПо доллару за мешок.Он стал совсем другим.Он уже не тот, что прежде.Такси у нас бывает редко:Боятся, что в них будут стрелять —Ранят или убьют.Думаю о том, кто же тогда я —Пуленепробиваемая или уже мертвец?«Эй, мисс Пэт, чего это ты там стряпаешь?»Это мой пасторОн хочет суп яка-мейн —Лапша, лук-порей, говядина, соевый соус и яйца.Его жена не умеет готовить этот супИ вряд ли научится.А мне мой пастор нужен довольным и сытым,Тогда его проповеди убедительнее.Мы починили крышу нашей церквушки,Подлатали пол.Мой пастор говорит, что мы пройдем через этоИ станем лучше, чем прежде.«Эй, мисс Пэт, чего это ты там стряпаешь?»Я слышу, как она иногда зовет меня,Шепчет, как безумная, у меня под дверью.Мисс Руби, которой было восемьдесят два года,Съела все мои креветки-барбекю.Я и не возражала: она была тощая, как жердочка.Наотрез отказалась уходить,Все сидела и сидела на своей крыше.Поток подхватил ее и унес,Но она все еще здесь,Шепчет у меня под дверью, как другие:«Эй, мисс Пэт, мисс Пэт, я есть хочу,Я пытаюсь попасть домой».Ты выкрикиваешь мое имя у ворот.Хорошо-хорошо, сейчас принесу поесть,Приготовлю вам «лекарство».Я готовлю изрядную порцию гнева.Я готовлю дамбу, которая выдержитПравительство, которому не все равно,Добавляю воды и соли, щепотку бунтарского духа.Я варю гореИ семью.У меня на плите варятся суп гамбо,Джамбалайя,Макароны с сыром,Ростбиф и сопротивление.Щепотка специй и память о предках.И право, и воля остаться на этой земле,Где я варю еду.Я варю, все варю и варю.
