— Подожди! Не бросай меня! — крикнул он. — Тебе нужна информация? Хорошо. Нет реального Места силы. Это не вопрос географии, это механика. Линии магической энергии движутся. Всегда движутся. Всегда меняются. Место появляется там, где они сложатся в нужную фигуру. Но я знаю, где и когда. Этих профессоров убили за то, что они читали всё, что по этому поводу написали древние народы, когда пытались лезть в головоломку своими немытыми пальцами. У них были фрагменты загадки и отгадки. А я знаю всю головоломку. У меня в голове целиком весь ящик с детальками. Это случится в полнолуние!
— Продолжай, Рэй.
— У вас примерно три дня осталось до того, как линейное время уйдёт в небытие. Лорд Машаду полагает, что знает, что делает. Как бы не так! Известный тебе мир прекратит существование. Миллиарды умрут. Немногочисленные выжившие продолжат существовать в ступоре, как скотина в загоне. Человечество лишь пища и развлечения для великих Древних. Тебе стоит подумать о моём предложении. Часики тикают. Через трое суток время остановится. Навсегда!
— Твой отец сделал мне предложение, — я отыскал Джулию на первом этаже. Ей надоело протирать оружие в подвале и таскать на позиции, так что она развлекалась планировкой комнат.
— Подержи вот здесь, — она сунула мне в руки растянутую в длину рулетку. Отошла и поставила карандашом засечку на полу. — Нужно больше паркета. На парадное хватит, на главный зал уже нет.
— Ты не хочешь узнать, что он предложил? — спросил я, уже догадываясь про ответ заранее.
— Дай угадаю? Отпустите меня. Я больше не буду. Не буду призывать демонов. Бла-бла-бла. Я скажу вам то, что вам надо, — она со щелчком скрутила рулетку обратно и убрала в карман.
— Ну, типа. Но он сказал, что Проклятый ударит в полнолуние. У нас трое суток на всё.
— Время поджимает. Ну и да. Вся капитальная хрень случается в полнолуние. А эта штука тут ещё откуда? — она ухватилась за шлифовальную машинку и скривилась от боли. — Ох, я и забыла про дыру в плече. Донесешь мне железку? Тут недалеко. Просто уберём.
— Ты бы не перенапрягалась, — я поднял шлифовальную машинку.
— Не могу. Я на взводе, — она мотнула головой. — Наверху заперт чокнутый отец. А это дом, где я выросла. Я люблю с ним что-то делать сама. Позволяет на время прогнать дурные мысли, понимаешь? Я лучше себя чувствую, когда что-то улучшаю.
Особняк пребывал в руинах. Все комнаты, что я видел, находились в разных стадиях незаконченного ремонта. Очень немногие выглядели завершёнными. Похоже, Джулия о многом переживала.
— У тебя неплохо получается, — сказал я. И даже не соврал. В законченных комнатах работа выглядела профессиональной, с большим вниманием к деталям. Что не очень-то и удивительно, с учётом личности Джулии.
— Спасибо, — она смущённо умолкла. — Закроем тему чокнутого отца. Хорошо, что он хотя бы с пластиковой вилкой не стал на тебя кидаться.
— Я проверил туалет, перед тем как его туда отпустить, — напомнил я.
— Я первая успела, — она достала револьвер .38 калибра из кармана. — Ствол для ванной номер три. Они тут по всему дому.
— Ну ты прям девчонка мечты, — сказал я.
— Большинство нормальных людей считают меня чокнутой, — улыбнулась Джулия.
— К чёрту нормальных людей. Они полный отстой, — слушать её смех оказалось приятно. — Поскольку ты слишком ранена, чтобы перекладывать в доме паркет, как насчёт экскурсии по штаб-квартире общества сохранения исторического наследия Дикси?
— Это я могу. И кстати. Я же так и не поблагодарила за спасение от той горгульи. Напряжённый выдался момент, — она машинально потрогала бинты на голове.
— Да всех делов-то было! А водишь ты здорово.
— Если бы тот придурок в грузовике нас пропустил, мы бы оторвались.
— Конченый, — согласился я.
— Экскурсию? — предложила она.
— С удовольствием.
Родовой особняк Шеклфордов оказался внушительной громадой. Один из лучших довоенных особняков Старого юга, когда-то он служил главным украшением огромной плантации. Много лет назад вокруг него обрабатывали тысячи акров просек и плантаций в лесах Алабамы. Наследники первых владельцев продали его Рэймонду Шеклфорду без малого сто лет назад.
— В это окно можно увидеть остатки фундаментов бараков для рабов. Вон та плешь была ими застроена. Ветшали на глазах и гнили ещё в те дни, когда я была ребёнком, — Джулия указала в одно из окон главного коридора. — Я их сожгла, когда мне было двенадцать.
— Какой-то протест? Борьба подростка с несправедливостью? — спросил я. — Девочка исправляет злодеяния прошлого?
— Да ничего такого, сущие пустяки. Мы с братьями учились смешивать напалм. Пенопластовые коробки из-под арахиса, бензин, всё такое. Отличный получается коктейль. Ну, упустила один. Дело житейское. Повезло, что пожар не дошёл к дому. Славное было времечко.
