– Она вернулась даже… успокоенная. Во всяком случае, мне так показалось сначала. Беременность подтвердили, она сдала анализы, ждала результата, но, по мнению врача, все и так развивалось прекрасно. И она сказала, что хочет… оставить ребенка. Сказала, что ей все равно, что о ней будут говорить, что теперь, когда она убедилась, что там живой человечек, она уже не сможет ничего… – Мелати снова тяжело вздохнула. – Да, она по-прежнему была в панике и много плакала, по-прежнему ей было особенно плохо по утрам, но делать аборт Пати уже категорически не хотела. Думала уйти с работы, все же уборщица постоянно контактирует с химией, это опасно для ребенка. Хотя место хорошее, школа, дети, и платили нормально, несмотря на неполную занятость. Она стала ходить гулять, говорила, что лес ее успокаивает. Пропадала по несколько часов. А потом… в тот день она просто вот так ушла в лес, когда я была на работе. И не вернулась. Тогда погода внезапно испортилась, поднялся сильный ветер, шел дождь со снегом… Ее так и не нашли. И я боялась… все это время я думала, что вдруг она все-таки сделала это специально. Покончила с собой. Знаете, я даже рада, что она не сказала мне, кто отец. Иначе я давно сидела бы за убийство.
Повисла пауза. Деккер молчал, и Алис тоже не знала, что сказать. Чужое горе так сильно контрастировало с ее глупой радостью, и у нее не получалось настроиться на эту волну.
– Я пойду? – тихо спросила Мелати, взявшись за ручку двери. – Больше я вроде бы ничего не вспомнила.
– Да, спасибо еще раз, – отозвался Деккер, вытащив пачку сигарет и нажав на прикуриватель. – Спасибо, что рассказала нам обоим.
– До встречи, Мелати. Вы нам очень помогли. – Алис еще раз легонько пожала ее руку, и Мелати вышла из машины.
Захлопнула дверь. Ее ссутулившаяся фигура мелькнула у закусочной. Деккер завел мотор. Алис снова пересела на переднее пассажирское сиденье.
– Ты думаешь… эти два исчезновения связаны? – прервала молчание она. – Все это может быть просто совпадением.
– Может, – он приоткрыл окно и, взяв отщёлкнувший прикуриватель, зажег сигарету. – Но что, если нет?
– У тебя… был тогда блэкаут?
– Нет. Наверное… – Он вздохнул. – На самом деле, я не помню. Я тогда… в общем, я пью антидепрессанты. То есть сейчас нет, но тогда…
Он нахмурился, вглядываясь в ее лицо. Алис закусила губу.
– Я знаю, – пробормотала она, опустив глаза. – Я заглянула в шкафчик в ванной, когда… на той вечеринке с Эвой.
– Черт, Янссенс! – рявкнул он. – Улики хоть не собирала вчера у меня в спальне?
Алис вздохнула. Сегодняшней ночью ей точно было не до этого.
– Я не специально. Я просто… я искала парфюм. – Это звучало глупо, но лучше было признаться в собственной глупости, чем позволить подобной недомолвке встать между ними. – Я выпила того вишневого ликера, и мне что-то показалось, что можно поискать… что он точно должен быть в ванной.
– Парфюм? – Он не сводил с нее испытующего взгляда василиска. – Ты надо мной издеваешься, как мадам Дюпон?
Алис зажмурилась, а потом снова взглянула на него и выпалила:
– Я хотела узнать, чем ты таким пользуешься! Такой запах… я узнала только ветивер, мне он всегда нравился, но там еще что-то есть, и оно такое…
Марк смотрел с недоумением. Потом с удивлением. А потом неожиданно расхохотался.
– Запах? Парфюм? Я даже не знал, что там какой-то ветивер…
Его рука вдруг оказалась на ее колене, и он быстрым хищным движением снова ухватил Алис так, что она вскрикнула от неожиданности.
– Никогда не пытайся узнать секрет крокодила.
– Я не отступлюсь! – решительно заявила она. – Я все выясню!
– Я так и думал. Умница Янссенс докопается до самых костей и разложит их по полочкам. Ничего не скроешь. Поехали в участок.
Алис прислонилась к окну, глядя через стекло на хмурый, будто насупленный городок в тусклом свете декабрьского позднего утра. Что здесь происходит, в этом странном месте, в этом лесу? Что происходит с ней? И с ним, инспектором Деккером? С Марком…
Нет, у нее пока не получалось. Она не понимала. Кем они теперь стали друг другу? Кто он вообще? Мужчина, с которым она целовалась утром, из-за которого почти не спала ночь, у которого сидела на коленях, пробуя, что это такое – чувствовать мужское возбуждение. Возбуждение, возникшее из-за нее.
Марк ее хотел, и это почему-то не пугало. Наоборот, вызывало такое же ответное желание. Возможно, нормальным женщинам в таком случае было достаточно просто секса, но Алис чувствовала, что для нее влечение к Марку означает гораздо больше. Она уже хотела близости на всех уровнях. Готова была открыться, сложить оружие, убрать барьеры. Доверять.
