Марк с трудом сдержался, чтобы не вжать ее в себя сильнее. Насадить прямо на член, черт, пусть даже их разделяли слои одежды. Но он ждал, пока она сама вдруг снова не обняла его и не ткнулась лицом в шею. Бедра у нее наконец расслабились. Она вся расслабилась, вся была в его руках, и ощущать это было просто… невероятно.
– Так хорошо? – спросил Марк.
– Угу.
– Не страшно?
– Нет…
Алис вся дрожала – от возбуждения и облегчения одновременно, он это чувствовал, чувствовал, что она переживает сейчас, – в первый раз позволив себе такое.
– Вот видишь. – Марк улыбнулся и погладил ее по спине. – Умница.
Она издала звук, похожий на стон и на всхлип одновременно, а потом легко, осторожно поцеловала его в шею.
– М-м-м, – довольно выдохнул он.
И она повторила. И еще.
– Вот и делай просто то, что хочешь.
Марк закрыл глаза, отдаваясь этой восхитительной пытке – чувствовать ее, держать в своих руках, хотеть сразу всё, но ничего не делать самому, каждую секунду умирая от желания.
Алис и в самом деле пробовала. И явно… наслаждалась. Он замирал от этих осторожных, сводящих с ума поцелуев, которые становились все смелее, увереннее, – в шею, в линию челюсти, в краешек рта – пока наконец она снова игриво не прикусила его нижнюю губу. Приглашающе. Дразняще. Марк чувствовал теперь этот вызов, такой же, как вчера вечером, – черт, она его соблазняла. Не боялась. Хотела.
Его не надо было приглашать дважды, он и так уже не знал, как вообще держится, и тут Алис решительно просунула язык между его губ и начала вытворять такое, что он больше не смог. Стиснув так, что она всхлипнула ему в рот, Марк вжал ее в себя крепко, с силой толкнулся бедрами, чувствуя, как она… черт, отвечает! Алис ему отвечала. Она двигалась с ним вместе и стонала, она как будто открывалась с каждым толчком, с каждым волнообразным движением бедер, с каждым все более глубоким и сильным касанием языка, и он почти перестал видеть, понимать, думать, слушая сейчас только ее. Слушая эту прекрасную музыку, играющую все смелее, которой он хотел бы наслаждаться бесконечно.
Мелодичный перезвон старых часов на стене показался оглушительным и прогремел на всю гостиную, словно набат.
Марк с усилием открыл глаза, пытаясь сообразить, что происходит. Алис уронила голову ему на плечо и тяжело дышала. Он поморгал, вглядываясь в циферблат.
– Черт! Мы давно должны быть в участке!
– Черт!
Вскочив, она принялась поправлять одежду и растрепанные волосы. Покачнулась, снова схватилась за его колено, и Марк ее поддержал. Алис выглядела полупьяной, да и сам он был словно в тумане. Как отчаянно влюбленный подросток! Хотелось немедленно стиснуть ее снова, снова целовать, снова чувствовать, как в ней разгорается огонь желания, снова ее слышать. Хотелось остаться с ней дома, черт возьми!
Марк встал, тоже кое-как привел себя в порядок, надеясь, что возбуждение скоро спадет. Хотя… Да чтоб тебя! Он с трудом представлял, как проведет весь день рядом со своей криминалисткой, не возбуждаясь каждую минуту.
– Жду вас через двадцать минут, – буркнул Деккер и пошел к себе в кабинет, махнув рукой Кристин.
Алис коротко кивнула, с трудом удержавшись, чтобы тут же не юркнуть в подсобку, прижимая руки к пылающим щекам. Надо вести себя как обычно. Но как можно вести себя как обычно, если ей казалось, что у нее на лбу было написано: «Завела роман с инспектором»? Как можно было вести себя как обычно, если двадцать минут назад она сидела у него на коленях и целовалась, как в последний раз в жизни?
Вернее, в первый. Так она еще никогда не целовалась. И не просто сидела у него на коленях, а…
От произнесенного про себя слова – непристойного, бесстыдного, которое она бы не сказала раньше никогда и ни за что в таком контексте применительно к себе, – Алис вспыхнула до ушей, хотя никто не мог знать, о чем она думает. Но…
Самым ужасным было то, что ей даже хотелось, чтобы об этом узнали. Чтобы о них говорили. Все до сих пор казалось каким-то нереальным, выдуманным, приснившимся, и ей хотелось получить подтверждение, что это правда. Ей хотелось, чтобы Кристин выразительно ухмыльнулась, а Себастьян раскрыл от удивления рот. Но Алис понимала, что нельзя. Не только из-за служебного положения – черт, об этом она вообще в тот момент не думала. Из-за расследования. Ее не должны заподозрить в пристрастности. Если слухи дойдут до Анжелики, та просто перестанет ей доверять, а этого допустить было нельзя. И дело было не только в Анжелике, все вообще оказалось слишком сложно, слишком рискованно, Алис это чувствовала. Как будто за ней наблюдал кто-то недобрый. Нет.
Поэтому она быстро кивнула Кристин, которая направлялась с бумагами в кабинет Деккера, перекинулась парой слов с Себастьяном и не торопясь пошла к себе.
