– Инспектор Деккер мне передал печенье, спасибо, было очень вкусно, – попыталась вставить Алис, но поток излияний не прекращался: – А я после смерти Петера вообще сон потеряла! Это невозможно! А вдруг теперь придут ко мне? Вдруг у них тут банда? Они ходят по домам, смотрят сараи и…
– Господи боже, – перебил наконец Деккер, – если что и невозможно уже, то вот это… Янссенс, если вы согласны, идите с мадам Дюпон! Я вас отпускаю. Жду после обеда.
Старушка тут же радостно вцепилась Алис в рукав, вытаскивая ее из-за стола.
– Ну надо же! Разрешил! Подумать только! От сердца оторвал! Пойдемте, моя дорогая, это чудовище как-нибудь без вас обойдется, а вот я…
Алис, быстро убрав на столе, протиснулась в дверь мимо Деккера, который посторонился только в последний момент. Сама не зная почему, она подняла глаза и встретила его взгляд – темный, непроницаемый, странный. Как будто инспектор и в самом деле… боялся, что она уйдет со старухой? Не хотел этого?
Куртку Алис надевала уже на ходу и, подхватив свой чемоданчик, зашагала рядом с мадам Дюпон, которая, постукивая палкой, не переставала рассказывать про сарай и про то, как инспектор непозволительно долго игнорировал ее проблему.
Дом старухи был недалеко от полицейского участка, поэтому дошли они быстро. Но в саду мадам Дюпон тоже никак не могла успокоиться – вертелась рядом, заглядывала под руку, задавала какие-то совершенно нелепые вопросы, требовала учесть все детали, и Алис обрадовалась, когда старушка внезапно сообщила, что пойдет разогревать обед и поэтому вынуждена оставить «дорогую девочку» одну.
Закончив работу и дуя на озябшие пальцы, она закрыла чемоданчик и тоже пошла к дому.
– Сиди! Сиди, говорю! Это хорошая девочка, это тебе не всякие, кто тут шляются!
За дверью слышался лай собаки и голос мадам Дюпон, которая пыталась ее успокоить. Его – вспомнила Алис. Пса звали Ребельон. И если бы он в тот день не убежал, то, может быть, никакой череп бы и не нашли.
«И меня бы тут не было», – вздохнула она, дергая старинную витую ручку обшарпанной двери.
– Закрывайте быстро! – крикнула мадам Дюпон уже откуда-то из глубины дома. – А то опять убежит!
Алис захлопнула за собой дверь, и ей в ноги тут же ткнулась собачья морда. Она протянула руку, давая себя обнюхать, Ребельон замахал хвостом – видимо, быстро смирился с чужим вторжением.
– Идите сюда! – снова позвала мадам Дюпон.
В сопровождении Ребельона, цокающего когтями по деревянному полу, Алис прошла в гостиную и остановилась, оглядываясь. В глазах рябило от бесконечных фарфоровых статуэток, расписных тарелок, картинок, подушечек, кружевных салфеточек и вазочек с сухими цветами, которыми были забиты все полки и увешаны все стены с потемневшими от времени обоями. Пахло лекарствами, старостью и сладкими старинными духами, напоминающими лакрицу.
Единственным более-менее свободным был только стол у окна, наполовину прикрытого кружевной вышитой занавеской. Алис подошла, выглянула на улицу. Обзор частично закрывали старые яблони, разросшиеся в одичавшем, явно не знавшем надлежащего ухода саду, но сквозь голые ветви было видно и дорогу, и огромный дом чуть в стороне, вниз по улице, спрятанный среди деревьев. Высокий, старинный, местами обветшавший, но сохранивший странное гордое величие. Черепичная крыша, каминные трубы. Как будто… заколдованный замок из сказки.
– Вон там… инспектор ваш!
– Что? – Алис вздрогнула, невольно отпрянула от окна и обернулась.
Мадам Дюпон вышла из кухни с огромной фарфоровой супницей в руках.
– Там живет, говорю. Дом еще деда его. Они тут жили… давно. Ксавье и Беатрис, такая красивая пара! Особенно она, урожденная д’Аннетан. Старинный род. Какая была женщина! Красавица невероятная… И такая драма… Бедный Ксавье! Кто бы что ни говорил, а я считаю, что ни от тюрьмы, ни от сумасшествия никто не застрахован. Тут уж как судьба распорядится. Так что не надо злословить и считать себя лучше других. Если будут вам рассказывать сплетни, не верьте! Так, о чем я?.. Ах да, дом! Какое было место, боже мой! Но потом после них там долго не жил никто. Только когда уже ваш инспектор родился, Жанна… это его мать, вы, наверное, знаете, ей прочили пост премьер-министра…
Алис честно попыталась вспомнить хоть что-то, но ни одной известной Жанны Деккер в голову не приходило. Ну да, влиятельная семья, и Тибо говорил, и Шмитт сказала про связи, но… Судя по выражению лица мадам Дюпон, та намекала на что-то общеизвестное, и поэтому Алис просто понимающе кивнула, сделав вид – как уже давно научилась, – что тоже, конечно, об этом знает.
«Ни от тюрьмы, ни от сумасшествия никто не застрахован…»
Она мысленно оставила себе заметку непременно погуглить эту историю. Беатрис д’Аннетан. Наверняка что-то найдется.
