Алис, очнувшись, открыла глаза, коротко выдохнула и от досады прикусила губу. Нет, ну почему? Почему Деккер буквально все готов ей испортить? Даже ее детский сон про спасение из ада, который всегда приносил утешение. Даже образ ее героя, который теперь…
Алис помнила его смутно, все время по-разному дорисовывая его внешность уже в воображении, потому что толком и не увидела лица, наполовину скрытого спецназовской маской. Тогда ей, девочке-подростку, он казался огромным и таким взрослым, а теперь Алис понимала, что ему было как раз около тридцати. Пружинящие точные движения сильного зверя, наработанные за годы тренировок. И этот запах. Ветивер и сигареты. Черт! Далекий светлый образ теперь был как будто припечатан другим – реальным, живым человеком, который…
За завтраком кусок не лез в горло. Алис снова и снова проигрывала в голове ту сцену, которая вчера вечером никак не давала ей уснуть. Деккер, опершийся на стол, насмешливо смотревший на нее сверху вниз так, будто знал ее секрет, знал в какое место бить. Читающий ее, как открытую книгу, видящий все ее страхи и смущение. И она – такая жалкая в своей попытке держаться равнодушно и профессионально. Такая нелепая в своем желании выиграть там, где просто не могла. Какого черта? Какого черта он снова вел себя как последний мудак? Неужели это просто мерзкая игра в «ближе – дальше», садистское желание раскачать ее, подманить поближе всем этим вниманием? Кофе и шоколад, боже, как дешево, на самом деле, как примитивно, и как она могла купиться на такое? Подманить, да, а потом вот так взять и осадить, словно окатить с ног до головы ледяной водой.
Алис как будто провалилась назад, в прошлое, снова ощутила себя беспомощной, ничего не понимающей девочкой; словно не было всех этих лет, за которые она научилась хотя бы внешне казаться такой же нормальной, как все. Почему ее это так задело? Почему поведение какого-то мудака настолько глубоко цепляло? Потому что… потому что…
Потому что, черт побери, она уже умудрилась… увлечься?
Деккер был воплощением того, чего она боялась, от чего отгораживалась, убеждая себя, что этого в ее жизни просто нет и никогда не будет. Деккер был
Деккер ее волновал, глупо отрицать очевидное. Волновал как раз потому, почему и пугал. Своей силой, своей такой очевидной, читаемой, исходящей от него сексуальной искушенностью, своей уверенностью. Своим низким голосом, своей мощью, запахом. Волновал на всех уровнях. И Алис не могла видеть в нем просто мудака, который пытается показать, кто тут главный. Когда Деккер становился… нормальным, у нее уже не получалось отгородиться. И дело было вовсе не в кофе и шоколаде. В его присутствии, при общении с ним в ней словно пробуждалось что-то глубоко запрятанное, подавленное, мучительно отвергаемое. То самое темное, неправильное, но так сладко, греховно влекущее, что она уже неожиданно ощутила однажды, стоя под душем. И вместе с этим тут же вспыхивала и былая уязвимость. Навязанные страхи снова становились ее страхами, чужие установки – ее собственными. Вся эта сторона, эта часть человеческой жизни, которую Алис для себя закрыла раз и навсегда, вдруг начала настойчиво проступать в ее реальности.
Алис Янссенс и эти…
Что делать? Как держаться отстраненно и профессионально? Если Деккер встретит ее сейчас этой своей волчьей усмешкой, а у нее предательски перехватит дыхание? Если она опять смутится, покраснеет, отведет взгляд, не в силах смотреть ему в глаза? Прекрасно понимая, как ему смешно за этим наблюдать…
Надо выполнить свою работу здесь как можно скорее. Работать по выходным. Как только она закончит со скелетом, экспертиза тут больше не понадобится. Можно будет уехать.
Алис вдруг вспомнила его тепло, когда подошла к нему совсем близко. Его запах. То, как случайно коснулась пальцем его губы, когда брала пробу. И даже сквозь латексную перчатку ее тогда будто обожгло огнем. А еще вспомнила, чуть ли не снова ощутила, как уверенно Деккер ее подхватил, когда она едва не упала…
И как же это подло с его стороны – вести себя так, так смотреть на нее, разглядывать ее ноги, играть с ней во все эти игры, практически флиртовать, – если у него была какая-то девушка, на которой, очевидно, его так давно хочет женить мадам Дюпон?
Слава богу, на этот раз инспектор Деккер не стал подкрадываться. Дверь распахнулась, он вошел, кивнул Вивьен и попросил завернуть с собой пару сэндвичей.
– Ну что, вы готовы?
Алис подняла голову и встретила его спокойный взгляд. Даже вежливый. Он не буркнул это раздраженно, как раньше, а просто спросил. Как нормальный человек.
– Да. – Она отставила чашку и встала.
