– Да, танцы! – уверенно перебила она. – Раньше у Беатрис всегда танцевали. ни один вечер без этого не обходился. Давайте. В память о бабушке. И, может быть, я вспомню потом еще что-нибудь.
Марк глянул на явно стушевавшуюся Янссенс. В глазах у нее была паника. Еще бы – танцевать с инспектором! Для нее это, без всякого сомнения, уже слишком. Марк выругался про себя. Господи, от старой перечницы следовало ожидать чего-то такого! Было же ясно, что вечер не пройдет гладко.
– Или… я могу вообще все забыть, – продолжала вредная старуха. – Мне нужно разбудить воспоминания!
Марк вздохнул, понимая, что надо спасать положение.
– Хорошо. Разрешите вас пригласить, мадам Дюпон.
Та оперлась на его протянутую руку, встала, а потом вдруг живо ринулась к проигрывателю.
– Подождите! Надо выбрать… так… это не годится… это тоже… О! Вот он! Брель, конечно же! Как я, помнится, раньше…
Но ее слова уже заглушила бодрая музыка, и Эва, схватив Марка за руку, тут же закружилась, вскидывая ноги, принялась смешно выплясывать что-то похожее на чарльстон. Или как назывался этот танец? Линди-хоп? Что-то из тех времен, Марк не особенно в этом разбирался, но, слава богу, Эва все делала сама: достаточно было как-то двигать ногами в такт и давать ей прокручиваться под рукой.
C`était au temps où Bruxelles rêvait…[14]
Это оказалось неожиданно весело: Янссенс улыбалась до ушей, глядя на них. Марк и сам веселился, потому что Эва – и откуда в ней взялось столько прыти? – крутилась и вертелась, словно ей было двадцать лет, и при этом зажигательно голосила вслед за Брелем. Да и он не заметил, как уже подпевал игривой песне:
Наконец Эва, подпрыгнув и схватившись за него, чтобы не упасть, выкинула последнее отчаянное коленце, и они уже втроем, дурачась, проорали заключительную строчку:
– Браво! – захлопала Янссенс.
Эва поклонилась, обмахиваясь салфеткой. Марк хотел галантно проводить ее к креслу, но она шустро метнулась к проигрывателю, подняла иглу, остановив следующую песню, и взяла конверт из-под пластинки.
– Что у нас там… – Эва изучала список песен. – Да, вот оно. Что я хотела… Вы умеете танцевать вальс?
– Что? – воскликнули Марк с Янссенс одновременно. – Нет!
– Сейчас научу. Вставайте.
Он взглянул на девчонку, щеки у нее горели. Черт! Не хватало только, чтобы ее тут что-то стриггерило.
– Мадам Дюпон, – начал Марк серьезно, – мы так не договаривались! Я выполнил ваше желание, но…
– Никаких «но», – отрезала старуха. – Обижусь! Во-первых, вы тут у нас один кавалер и, значит, должны уважить обеих дам. А во-вторых, без вальса вечер не вечер! Но я уже с вами танцевать не смогу, устала.
«Да, конечно, – фыркнул про себя Марк. – Устала она, ага».
– Поэтому наша дорогая Алис…
– Только если она согласна! – снова вставил он.
– Что вы решаете за девочку? Пусть сама скажет!
– Хорошо, но о моем позоре не должна узнать ни одна живая душа, – сказала вдруг Янссенс, и Марк удивленно на нее взглянул.
Она улыбалась как ни в чем не бывало, хотя он чувствовал ее смущение и волнение. Даже больше – панику, которую она изо всех сил пыталась подавить.
Неожиданно. Впрочем, в том, что у девчонки найдется достаточно мужества, чтобы держаться даже в очень непростых ситуациях, он не сомневался.
– Клянусь, – торжественно произнесла Эва. – Инспектор тоже. На своем… пистолете. Значит, так. Сначала каждый по отдельности, чтобы я посмотрела. На счет раз-два-три шаг вперед, поворот, потом приставляете ногу. Теперь шаг назад, под ноги не смотреть.
Марк выполнил команду, краем глаза наблюдая за девчонкой, – она тоже хорошо справилась.
– Отлично! – похвалила Эва. – Теперь вставайте лицом друг к другу.
Марк обернулся к ней… к Алис. Что-то внутри дрогнуло, когда он понял, что назвал ее про себя по имени.
– Ближе. Еще ближе! Это вальс, черт возьми, он считался неприличным танцем. Руку ей на талию. Да. Другую вот так держите, локоть не опускать. Берите ее руку в свою ладонь. Алис, а вы кладете свободную руку ему на плечо.
Марк слышал Эву как в тумане, думая теперь только об Алис. Черт! Она вся словно звенела в его руках, от его прикосновений, и теперь он понимал, в чем дело. Чувствовал. Знал.
