– Какие вы у меня молодцы, – умиленно вздохнула мадам Дюпон. – Ладно, теперь выложу, что еще помню. Не хотела портить нам вечер. Говорили… сама я не видела, но люди болтали. Так вот, говорили, что у Беатрис как-то соскользнул с шеи платок, а там синяки.
Он судорожно вдохнул и не мог выдохнуть, он больше не видел ничего, перед глазами было лишь красное: красные туфли, красные провода, кровь на полу. Красное пламя.
Огонь.
На его руку легла чья-то теплая, знакомая уже ладонь.
– Спасибо за танец, инспектор Деккер.
Мадам Дюпон продолжала что-то ему рассказывать, а Алис выскользнула из гостиной.
Надо было освежиться, хоть как-то привести в порядок мысли и чувства. Или нет? Продлить это ощущение. Она вся словно кружилась, пританцовывала внутри и напевала, вдруг ощущая необъяснимую легкость, беззаботность. Даже… безбашенность. Ее больше не волновали правила, приличия, границы и рамки. Господи, да она только что танцевала с самим инспектором Деккером! С этим минотавром из Арденнского леса! Какие теперь могут быть приличия? Интересно, как бы Тибо и Рене вытаращили глаза, если бы узнали…
Алис хихикнула и приложила ладони к горящим щекам. Ах, да, у нее ведь была еще одна цель! Ей вдруг показалось, что сейчас самое время провести небольшое расследование и выяснить, каким парфюмом пользуется инспектор. Просто чтобы знать. Вот и все.
Деккер предупредил, что ванная только на втором этаже, поскольку гостевая не работала. Алис поднялась по лестнице, толкнула дверь, снова хихикнув про себя: о, она не только танцевала с минотавром, она пробралась в самое его логово! Ладно, в спальню она заглядывать не будет, так и быть, но вот найти его парфюм – дело чести!
Алис закрыла дверь, огляделась. Старинная ванна на гнутых ножках, латунные краны – тоже старые, но поблескивающие со сдержанным достоинством. Белый кафель, большое зеркало в резной деревянной раме – две уже потертые, но все равно очаровательные белые птички на ветке… Да, эта ванная явно была создана для влюбленной пары, для молодоженов из шестидесятых во время медового месяца, поэтому такие подчеркнуто мужские и современные вещи инспектора: пена для бритья, станок с лезвиями, черная зубная щетка – выглядели здесь чужеродно.
Со смешком подумав, что не взяла перчатки, – а вдруг инспектор позовет свою криминалистку снимать отпечатки в его собственной ванной? – Алис решительно открыла дверцу шкафчика над раковиной.
И вздрогнула. На полке лежали блистеры с таблетками, вскрытые упаковки со знакомым названием. Не удержавшись, она заглянула дальше – психотропные препараты, те самые, которые выписывают при ПТСР. Она принимала их тоже, тогда, после… Схема… Расписанный рукой врача список лекарств на отдельном листочке. Чернила местами расплылись, видимо, им пользовались уже давно.
Захлопнув дверцу, Алис выскочила из ванной, прислонилась к стене, глубоко дыша.
Этого следовало ожидать, после того как Деккер упомянул о той операции, закончившейся провалом. После того, как она узнала, что когда-то он служил в DSU. А теперь сослан в глушь на должность старшего инспектора…
Следовало ожидать. Следовало. Тоже тайны – как и у нее. Боли, которую невозможно унять, этой невидимой, незаживающей разорванности на части. Алис вдруг поняла, что его внутренний скрытый надлом влечет ее так же сильно, как и его мощь, его почти звериный магнетизм. Возможно, даже сильнее. И она знала, уже чувствовала, что для нее это может стать прямой дорогой в бездну, в созависимость. В такое сладкое, губительное, затягивающее желание скормить себя его демонам.
И все же внутри нарастало странное ликование. Ощущение… равенства. Вот в чем дело! То, чего Алис так хотела и что казалось ей недостижимым: ведь они с Деккером были из разных миров, они не совпадали ни в чем и никак, а здесь… они были похожи. Они могли понять друг друга. Здесь они оказались бы на одном поле, здесь она была такой же, как и он. И если бы Деккер ей доверился… Так, как тогда, когда попросил помочь с конвертом. Алис вдруг поняла, что именно это ее больше всего и возбуждает. Мысль о том, что они могут стать такими… друзьями. Черт, в этот момент, когда она еще вся словно кружилась от вальса и алкоголя, чувствуя вишневый привкус на губах, ей хотелось большего. Ей хотелось… попробовать. Попробовать что? Балансировать на краю, танцевать в этом лимбе, в неопределенности и недосказанности, опьянев от возможности, от одной мысли, что они так похожи, что они могли бы стать друг для друга
Алис вздрогнула из-за странного сладкого чувства, неожиданно плеснувшегося внутри при одной этой мысли. От предвкушения, которого она раньше никогда не испытывала. От желания сделать не то, что делают все, а то, чего так хотелось ей самой. И от нее зависело, произойдет это или нет. Ощущать это тоже было приятно.
«Не произойдет», – тряхнув головой, не очень уверенно сказала она самой себе и пошла вниз.
