Читал, видя теперь в сухом изложении фактов совсем другое: фигуру девочки, попавшей в логово чудовища. Теперь сквозь строки документов словно проступали кадры жуткого в своей реалистичности фильма, не выдуманного, документального – тихая, незаметная обыденность человеческих извращений, которую, в отличие от потоков крови и расчлененных тел, так просто не замечать.
Приемная семья, дети, попавшие в нее через патронажную службу. Особая система образования, гениальный педагог – отец семейства, его верная соратница-жена. Светлый, чистый дом, аккуратно подстриженный газон, благостно улыбающиеся мужчина и женщина в окружении своих воспитанников – все хорошенькие, умытые, строго причесанные, в одинаковых белых платьицах.
Секта долбанутых фанатиков, повернутых на физической и духовной чистоте, о которой со стороны никто не догадывался. Запреты, запреты на все, полуголодное существование, отсутствие личных вещей, своего пространства. Кино, книги, музыка, игры только по разрешению родителя, только для учебы, никаких развлечений. Разговоры о боге и наказании. О неизбежной расплате за все: за радость, за любое желание, за любую эмоцию, отличную от разрешенной. Нельзя плакать. Нельзя злиться. Нельзя ничего хотеть. И самое главное – нужно верить, что только это ведет к спасению. Не просто верить, а еще и радоваться тому, что ты оказался в этом аду, который называют раем.
Выругавшись, Марк вскочил, прошелся по кухне, потер лицо руками. Он не хотел читать дальше. Боялся, что увидит что-то о растлении, о педофилии, боялся думать про Янссенс. Черт. Только бы не… только бы…
Все это вскрылось, благодаря Алис. «Умница», – с улыбкой подумал Марк. Умница, она додумалась, как вырваться из ада. Не побоялась. Рискнула. Он словно чувствовал это сам, словно находился там – на месте двенадцатилетней девочки, которая, замирая от страха, прячась, чтобы ее не заметили, пишет записку.
Дети не могут ничего рассказать – обычная история. Детям никто не поверит. Особенно если их палач и монстр – уважаемый человек с репутацией святого. Детям говорят, что это исключительно их вина, что это просто их испорченность, неблагодарность и лень, что взрослые желают им только добра. Откуда в ней нашлись силы пойти против своей «семьи»? Откуда в ней было столько желания жить, столько стойкости и света, что она все-таки смогла понять, где правда, а где ложь? Девочка, выросшая среди глухих стен, но сумевшая найти выход из этого лабиринта.
Он читал дальше и видел, видел как в кино: приходящую принимать экзамены молоденькую учительницу, которой Алис сумела подсунуть в карман записку. Единственная связь с внешним миром, потому что все дети обучались дома по особой системе.
Видел, как начал трескаться и осыпаться тщательно выстроенный, сияющий фасад, скрывающий чудовищ: скандал с соцработниками, пришедшими с проверкой; попытка срочного отъезда, когда полиция успела буквально в последний момент; и наконец – вырвавшийся наружу ад. Скинувший маску монстр, захватив детей в заложники, на несколько дней забаррикадировался в доме и отстреливался из ружья. Переговорщики. DSU.
Марк закурил третью сигарету, снова вскочил, встал возле окна. Как Алис пряталась в шкафу – храбрая девочка, умница – пряталась и дрожала, слушая выстрелы, едва живая от ужаса и слабости, пока ее на руках не вынес тот, в ком она с тех пор видела героя. Неизвестный с лицом, закрытым спецназовской маской. Неизвестный, чей образ потом может наложиться на кого угодно.
Например, на него. На того, кто так не подходил на роль героя. Просто потому что… самое сложное не вынести кого-то из-под обстрела, самое сложное – это держать кого-то за руку каждый день.
Марк стиснул зубы и открыл приложенные файлы. Надо дойти до конца. Если он решил узнать все, то должен узнать все. Алис Янссенс. Заключения экспертов. Хроническая психологическая травма, ПТСР, расстройство пищевого поведения на фоне недоедания, расстройство сна, тревожность. Вот оно! Признаков сексуального насилия не обнаружено.
Марк облегченно рухнул на стул, ощущая, как голову стиснуло, словно обручем. Он как будто отрешенно смотрел на себя со стороны, а потом накатила противная тошнота и слабость, как всегда после слишком сильной эмоциональной вовлеченности. И ведь все, что он узнал, – это только верхушка айсберга. Какие чудовища скрывались в лабиринте Алис Янссенс? С каким невидимым, скрытым от всех минотавром она существовала бок о бок, что происходило там, у нее внутри? Как она жила все эти годы после?..
